97
0
Видя, что мама колеблется, я сказал:
— С тобой же вином расплатились? Я его выкуплю в течение недели — зарплата за месяц у тебя в кармане. Потом, пока ты придумаешь, чем хочешь заниматься, заплачу столько же… Да пойми же, что ты не одна! Если я попросил купить акции, значит, компенсирую все неудобства.
Она вздохнула так тяжко, что аж настроение испортилось.
— Ма. — Я взял ее руки в свои. — Пожалуйста, не отменяй сделку. Если заполучу акции, считай, что ты обеспечила будущее и мое, и Борино, и Наташино, и свое. Дай мне телефон этих людей.
— У них его нет.
Она смотрела в мои глаза и молчала, утекали драгоценные минуты, ведь мне надо было ехать на рынок к валютчику, потом — на участок, я не мог быть рядом и контролировать ее действия. Может, ее перемкнет, и она побежит к желающим продать акции, скажет, что отбой тревога…
— Пообещай мне, что не отменишь сделку! — попросил я. — Если выгорит, с меня акция «МММ» и огромное человеческое спасибо! Обещаешь?
Мама молчала, боясь шелохнуться. Как же ее убедить?
— Я обещаю, что тебе найдется не только интересное, но и денежное занятие. Ну? Это важно!
Иногда кажется, что метания другого человека — блажь, высосанная из пальца. Потому что в моем мире это проходная ситуация. Но в его мире под воду уходят континенты и исчезают цивилизации, гибнет старое и зарождается новое.
— О… обещаю, — уронила она и съежилась, ссутулилась.
Второй раз в жизни, пусть под давлением, но мама сделала не то, что хочется или проще сделать, а сложное — для других, в частности, для меня.
— Спасибо! — Я обнял ее. — Ты не пожалеешь о своем решении.
Глава 17
К нам гость
— Спасибо, но пока нет, — отрезал валютчик, наблюдая, как двое рабочих стеклят окна пассажа, выбитые ураганом. — Я никому не продам твой кофе. Иностранцы им затарились, нашим пока не до того. С прошлого раза две пачки остались, у самого выручка упала: торговцы зализывают раны и за товаром не ездят, не нужна им валюта, только бабки старье несут да иногда — золото. Но это ведь не живые деньги, а траты.
— Жаль, — вздохнул я. — Ну да ладно.
Ну не просить же у него в долг под проценты, когда есть Каналья, который копит на мотоцикл, и бабушка что-то может подкинуть, а я за неделю с ними расплачусь.
Если не выручат, продам акции «МММ». Жаба квакнула и навалилась пузом. Ша, зеленая! Из-за тебя столько людей прогорело в той реальности и прогорит в этой. Надо будет — поменяю.
Жаба квакнула, что до нового года осталось три недели, то есть трижды акции прибавят в цене! И если прибавка будет составлять хотя бы 5000, я потеряю два миллиона!
Так, жаба, уймись. Семьдесят тысяч я потеряю с трех акций, и то как посмотреть, приобрету-то гораздо больше: миллионов шестьдесят.
От мысли о таких деньжищах в зобу дыханье сперло.
