94
0
Мама опаздывать не любила и явилась через пять минут, с потертым пакетом в руках, просияла, увидев торты. Василий Алексеевич вручил ей их, пакет она поставила на резиновый коврик у ног.
— Домой? — спросил отчим и добавил: — Начало четвертого.
— Сперва домой, нужно кое-что захватить, потом, если можно, — к дому Ильи, — сказал я, уверенный, что, задобренный тортом, отчим был готов на все.
И не ошибся.
— Поехали. У тебя мало времени, раз елка в шесть, — поддержал меня Алексеевич.
— Паша, а ты не обнаглел? — возмутилась мама тому, что я загонял ее возлюбленного, но отчим отрезал:
— Все нормально. Друг другу надо помогать!
Он и правда от всей души старался мне помочь, расспрашивал, что я задумал, говорил, что подарки учителям — это правильно. А еще он утром и вечером гулял с Лаки, приучал его к улице. Маму же мои дела интересовали мало — чем бы дитя ни тешилось. Я рассказал все как есть, умолчав лишь о том, что это — моя инициатива и мои средства. Пусть думают, что мы скинулись всем классом.
Дома я захватил «сникерсы» и жвачку, три пачки кофе любимым учителям: Еленочке как классной руководительнице, Верочке и англичанке, Илоне Анатольевне — если они будут в школе, конечно.
После торжественной части — выступления Деда Мороза и пьесы со спасением Нового Года — планировались посиделки классами, а с восьми до девяти — дискотека. В отличие от остальных ровесников, это мне было совершенно неинтересно, даже отвращение вызывало.
В начале пятого Алексеич привез меня к подъезду, где находилась база, и вызвался донеси поклажу, я поблагодарил его и сказал, что дальше — сам. Навьючился пакетами и спустился в подвал, откуда доносился смех."
"Голоса стихли, когда хлопнула входная дверь. Навстречу бросились Борис и Ян, брату я дал торт — он аж крякнул, Ян забрал два пакета, и под аплодисменты мы вошли в освещенное помещение под пристальными взглядами нарисованных Шварценеггера и Шреддера.
Лихолетова сразу же сунулась в пакет, который Ян поставил на пол. Там были разные конфеты.
— Ого, это нам сожрать? — Она сразу же вытащила одну и принялась разворачивать.
— Тпр-р! — крикнул я. — Отставить обжираловку! Это для всех. В смысле, в класс.
Отодвинув пакет, я высыпал две пригоршни конфет.
— Вот так можно.
Гаечка прищурилась:
— И Баранова будет жрать? И Желткова с Карасем? А не слипнется у них?
Я высыпал еще пригоршню, потом еще, и она угомонилась, схватив несколько конфет.
— Будет азартно, вам понравится, — пообещал я.
Глаза у всех загорелись. Ко мне бочком подошел Ден Памфилов и изобразил лиса, его просящий вид говорил: если ты не расскажешь, я умру прямо сейчас! Я трепещу от предвкушения.
— Колись, — толкнула меня в бок Алиса. — Я-то все равно ничего не увижу.
— А ты приходи, — сказал я и обратился к младшим: — Все приходите.
