Вперед в прошлое 9

Риск минимален», — твердил здравый смысл.

«Догадается. Надо быть начеку и не спускать с него глаз».

И ружье в салоне оставлять опасно — вдруг он посмотрит, что в этом свертке.

Снова здравый смысл сказал: «Каким параноиком надо быть, чтобы подозревать пожилую женщину и подростка в околокриминальных делах?»

Да и что изменит, если я буду психовать? Натупить могу, да. Так что надо сохранять рассудок холодным. Хватает бабушки, которая сама не своя, понимая, какая сумма у нас в руках. Нас не просто убьют за нее — растерзают.

От города до города час езды, и в полдвенадцатого мы были на рынке. Бабушка пробежалась по торговым рядам, узнала, где продают акции «МММ». Один пункт оказался здесь же, на рынке в ларьке, возле него стояли две зазывалы с плакатами, надетыми, как фартуки, толпился народ. В ларьке справа продавали всякую мелочевку, слева был ржавый железный монстр с надписью: «Кофе, пирожки, сладости».

Наблюдение никого, похожего на карманников и условно опасных личностей не выявило, и мы действовали, как всегда: я подхожу к ларьку первым, бабушка — спустя минуту. Поскольку тут было людно, мы продали по пять акций.

Еще было два пункта: в спальном районе и на набережной.

В этом городе мы продали двадцать акций, правда, осуществимость изначального плана оказалась под угрозой: мы потратили больше часа, пока мотались туда-сюда. Еще два часа ехать во второй городок, час-полтора там — и вот уже время близится к пяти вечера. В областной центр мы не успеваем при всем желании, а значит, операцию придется разбить на два дня. Благо на участок мы уже денег насобирали.

Второй город, где кофе у меня покупали хорошо, порадовал тремя пунктами и двадцатью пятью проданными акциями.

Итого за сегодняшний день мы продали восемьдесят пять акций и заработали четыре миллиона шестьдесят три тысячи. Закончили в пять вечера, и я сказал водителю:

— Едем на рынок. Дальняя поездка откладывается: мы не успеваем."

"Лицо водителя стало несчастным, брови поднялись домиком, и, предвосхитив вопрос, я погасил его волнение:

— Не переживайте, мы расплатимся с вами в полном объеме.

Антон Анатольевич просиял, покатил дальше, а я смотрел на горы, поросшие кряжистыми южными соснами, на туман, стекающий по расщелинам с вершин, и вспоминал суп-блевунчик, стоптанные кроссовки, Наташкины зашитые капроновые колготки.

Моя память сменилась памятью взрослого — совершенно одинокого человека без семьи и родины, и я понимал, что теперь все будет по-другому. У меня отличная семья, совестливый и добрый брат, которого никто не сломает, взбалмошная сестрица, которая вместо наркоманов связалась с мягким интеллигентным театралом. Да и отец, судя по всему, еще поживет, а не погибнет через год в перестрелке. И еще у меня будет брат или сестра.