Вперед в прошлое 9

А я думал о близком и далеком, о близких и далеких и пытался разложить будущее по полочкам, понимая, что полочек-то не хватает! Мелкому уже недостает места, все валится, и я забываю, что запланировал, если не записываю в ежедневник — тот самый, с замком, который подарил директор за ремонт в спортзале.

Пока Илья был занят, я достал ежедневник из рюкзака. Важное дело на следующей неделе осталось одно — усыновление сирот. Все упиралось в то, что Людмила не умела давать взятки. Да и я не умел. Все знают, что взятка — преступление. Поощрение коррупционеров порождает еще большую коррупцию. Но что делать, когда на кону судьбы маленьких людей? Что делать, когда без взятки тебя не станет слушать вообще никто?

Потому на среду я запланировал поход в органы опеки на 16.00. Сразу после школы и рвану туда. «Полароид» для Бориса придется отложить на новый год, когда я стану миллионером. Уж двести баксов выделить смогу.

— Как отчим? — спросил Илья, захлопывая книгу.

Ответил я честно:

— Терпимо. Я с ним поговорил по-взрослому, он вроде бы услышал. Вежливый, деликатный, куда не надо, нос не сует. Не так свободно в квартире стало, зато мама счастлива.

Был, правда, один нюанс, связанный с маминым счастьем: слишком громкие ночные звуки, от которых я иногда просыпался и Боря, наверное, тоже. Отец вел себя тихо, теперь же мама словно одержима инкубом. Зато ясно, почему за мужчину, не одаренного ни внешностью, ни харизмой, столь жесткая конкуренция: он так талантлив кое в чем другом.

Прошлого меня такая активность удивила бы: это же надо, сорок пять лет мужчине, а может, еще как может! Но мне самому было сорок шесть, и на что способен мужчина в таком возрасте, я немного в курсе."

"Ну и еще нюанс: умственные способности Алексеича. Он верил во всякую белиберду: экстрасенсов и ведьм, в вытекающий через пупок мед, в йети, живущих в горах, и ни в одной области, кроме устройства автомобилей, не был развит. Но я считал неэтичным говорить об этом даже с Ильей, чтобы не выставлять маму в невыгодном свете. Это наши семейные дела.

— А Боря? — поинтересовался Илья.

— Терпит. Держится, хотя ревнует. Сколько продержится — вопрос.

— Я бы не смог, — признался Илья, помолчал немного и добавил: — Родители хотят Яну делать операцию, записали его на консультацию в медцентр, чтобы узнать, можно ли спасти глаз, и сколько денег нужно, чтобы свести шрамы от ожогов. В школе его не трогают, но он очень комплексует и стесняется незнакомых людей.

— Потом расскажешь, что и как? — поинтересовался я.

Если бы не моя помощь, возможно, Яна не было бы в живых, и я чувствовал за него ответственность. Если будут свободные деньги, помогу. Но обещать я ничего не стал.

— Конечно, — кивнул Илья. — Я сомневался в нем, а теперь рад, что у меня появился брат, да еще и такой крутой.