Влюбленный маркиз

Затем, не прошло и десяти лет, и сам барон тоже скончался – вроде от чахотки. Просто ужасно.

– Ой как печально! – нахмурившись, встряла Джесс.

– И это не все. Когда девочки остались одни, объявился какой-то кузен и заявил претензии на титул. Говорят, он хотел жениться на старшей сестре, а когда та ему отказала, выгнал обеих из дому.

– Какой же негодяй решился на такое? – нахмурился Джастин и не смог удержаться от следующего вопроса: – Почему отец не позаботился назначить им содержание?

– Он, очевидно, назначил, – сказала леди Уитморленд. – Этот кузен не должен был наследовать, но предполагаемый наследник неожиданно погиб незадолго до кончины барона.

– Ой, это действительно ужасно, – с грустным видом проговорила Джесс.

– Полностью с тобой согласна, – сказала Элизабет и поднесла пальчик к губам. – Хм. Теперь начинаю что-то вспоминать. Похоже, я все-таки слышала эту историю.

– Отпетый негодяй! – пробормотал Джастин, раздраженно отодвигая тарелку.

– Вроде бы старшей дочери барона Этвуда пришлось ехать в Лондон и искать работу. Это последнее, что я слышала, – закончила леди Уитморленд.

– Ой, правда? – с ехидной улыбкой уточнила Элизабет, в упор глядя на брата.

 – Мама, припомни, пожалуйста, старшую дочь барона, случайно, звали не Медлин?

Джастин уронил вилку на тарелку и процедил:

– Еще раз – как фамилия этого семейства?

– Этвуды, – ответила пожилая леди, немало удивившись реакции сына. – Лорд Этвуд был бароном и главой рода. Кажется, припоминаю, что дочерей действительно звали Медлин и…"

"– Молли, – прошептал Джастин, и кровь отхлынула у него от лица.

– Да, полагаю, так, – Молли. Ты знаешь, о ком речь?

– Кажется, да.

Джастин встал из-за стола, швырнул на стул салфетку и быстро вышел из столовой.

Глава 30

Джастин целый день просидел в кабинете, положив перед собой… носовой платок. И не просто платок, а тот, что Медлин, видимо, обронила, когда покидала его дом. Он обнаружил его сразу после ее ухода и подумал вернуть или велеть слуге отнести по ее новому адресу, но передумал и оставил платок себе, положил в ящик письменного стола. И вот теперь, выложив на столешницу, смотрел на него так, словно этот клочок ткани мог что-то сказать или сделать для того, чтобы безумие двух последних дней обрело хоть какой-то смысл.

Только подтверждал платок лишь одно: он думал о Медлин постоянно, каждую минуту. Черт подери, да что же с ним такое?

А чего добивалась Элизабет, без обиняков поведав ему историю Медлин? Она явно понятия не имела, что ему уже все известно про ее происхождение.

Вот только он уже знал ответ на свой вопрос. Его сестра прозрачно намекала, что родословная Медлин позволяет ему взять ее в жены. Известие о том, что Медлин – дочь барона, ничего в его жизни не изменило.