13
0
- Эдик, ты дурак? – пробормотала мама и оттеснила отца от меня. Сама села рядом, обняла, прижала голову к своему плечу.
А я позволила боли вылиться через слёзы. Я не думала о том, как пройдёт операция. Я знала, что Альберт обязан вытащить моего Демона. В противном случае я достану Рахимова и придушу голыми руками без наркоза.
***
Глава 28
Спустя вечность, Альберт сам появился у мамы в кабинете. Спокойно сел в кресло, сделал большой глоток остывшего кофе из своей чашки, которую так никто и не убрал. Вздохнул.
— Рахимов! Мне встать и проехаться по твоей лощеной морде? Или сам все расскажешь? — нетерпеливо пригрозила я, глядя на парня."
"— Да что рассказывать? Операция сложная. Пару сантиметров и был бы твой Демон трупом. А так – скоро придет в себя. Можешь, как и прежде, выносить мужику мозг. Я ему даже справку выпишу: «Здоров для тесного общения с Музой», — съязвил Альберт, а я выдохнула.
— Пусти меня к нему! — попросила я, отбросив всю вредность и воинственность. — На пару минут!
— Кекс с малиновым сиропом и шоколадной крошкой, — принялся торговаться гад Рахимов, то есть чудо-хирург.
— Десять минут! — подскочила я на ноги, не собиралась я так легко сдаваться и кормить Альберта на халяву.
— Пусть тебя девчонки переоденут, — махнул рукой молодой человек и откинулся на спинку кресла. — Вот бы еще кто-нибудь все бумажки заполнил….
— Вы, Альберт Самуилович, совсем хам! — заметила мама, игнорируя тонкий намек собственного ученика.
— Между прочим, Юмелия Никоновна, я вашего зятя с того света вернул! Могли бы и пойти навстречу уставшему человеку! — напомнил Рахимов, но я уже не слышала ответа мамы, а мчалась в сторону сестринской за халатом и прочим обмундированием, чтобы меня смогли впустить в палату к Луке.
Мой Демон лежал на больничной постели. Она казалась очень узкой и какой-то хрупкой по сравнению с его телом. Лицо Луки было бледным, безжизненным. Но если Рахимов говорил, что операция прошла успешно, значит, так и есть.
Я присела на стул рядом с кроватью. Разумеется, Демон не мог так быстро прийти в себя. Он лежал неподвижно. А мне казалось, что он вот-вот откроет глаза и посмотрит на меня с той нежностью, которой он щедро одаривал лишь меня.
Я несмело протянула руку и коснулась его ладони. Меня обуяла острая жажда ощутить тепло его кожи, убедиться, что он жив и относительно здоров.
Слез уже не было. Кажется, я их выплакала в рабочем кабинете мамы. Осталось твердое убеждение, что мой Демон вернется ко мне. Ведь он обещал любить меня всегда. Вот пусть и исполняет свои обещания!
***
Впервые за несколько лет у меня появилось необъяснимое и совершенно нелогичное чувство неприязни к кулинарии. Вернее, к зданию «Изюминки». Да и к «Трем тузам» я не испытывала симпатии.
