9
0
Я вновь прижался к ее рту, проглатывая стоны и всхлипы. И внутренне ликовал, когда пальцы проникли под белье и ощутили влагу.
— Моя! — шептал я, зарываясь лицом в тонкую шею.
Муза прогнулась в моих руках, дрожа и цепляясь пальцами за мои плечи. А я прикусил зубами тонкую кожу в том месте, где лихорадочно бился пульс. Знал, именно так она любит. Помнил все точки на ее теле и сейчас бессовестно пользовался этим.
С губ Музы сорвался тихий стон, и я понял, что она готова для меня. И как бы сильно мне ни хотелось заняться с ней любовью именно сейчас, я прекрасно понимал, что балкон ресторана – не то место, где стоит возрождать наши с Музой отношения.
Но и отпустить девчонку я не мог.
Хрипло прошептал ее имя, когда тонкая ладонь зарылась в мои волосы на затылке. Черт! Как же мне не хватало ее прикосновений! Словно умер и оказался в Раю!
Обхватил ее затылок рукой, прижался ртом к ее губам, а пальцами глубже проник в ее трусики, доводя девчонку до предела.
Она стонала, а я пил ее наслаждение, балансируя на грани собственного. Она кусала мои губы до металлического привкуса во рту, а мне было плевать. Я лишь заводился еще больше.
Долгий протяжный стон и рваное дыхание стали мне наградой. А я прикрыл глаза, когда вжал девичье тело в свое так, чтобы Муза почувствовала всю степень моего возбуждения. Было больно от того, насколько сильно хотелось сдвинуть одежду и погрузиться в любимое тело. Но хрен с этой болью! Главное, моей девочке хорошо.
— Ненавижу! — разобрал ее сбивчивый, хриплый шепот.
Но я лишь улыбнулся.
— Я подам на тебя в суд за домогательства! — пригрозила девчонка, а я готов был расхохотаться. Но сохранял серьезность.
— Я с радостью появлюсь на слушании дела, — пообещал я, поправляя ее одежду, а потом наклонился к ее уху: — Обожаю, когда ты такая растрепанная. И сексуальная. И соблазнительная. И…
— Прекрати! — прошипела она, упираясь ладонями в мои плечи.
— Так бы и съел тебя, — не унимался я, искренне улыбаясь. Пожалуй, впервые за последние месяцы. — В нашу следующую встречу я непременно так и поступлю.
— Харя не треснет?! — шипела Муза, а я лишь погладил своими ладонями ее бедра, на миг крепко прижимая к себе.
Прекрасно видел, как на ее щеках полыхает румянец смущения. И от этого ее личико становилось еще более соблазнительным.
— Буду ласкать тебя ртом, — хрипло обещал я, а девчонка замерла в моих руках, слушая мои пошлые и откровенные слова: — Ты ведь помнишь. Все помнишь. И я помню, малышка. Помню, как ты всегда смущалась и мило краснела, пытаясь свести ножки. Обожаю, какая ты на вкус.
