8
0А потом и вовсе скрылся за дверью, захлопнув ее с тихим щелчком.
— Это что-то новенькое, — пробормотал Эдик, глядя на закрытую дверь, а потом повернулся к нам с Андреем: — Что ж, приятного пребывания в «Шальном бризе». Надеюсь, вы не откажетесь от компенсации за причиненные неудобства. Этот номер в вашем полном распоряжении на неограниченный срок за счет администрации.
— Да брось, Медведь, не бедствую, — фыркнул Андрей.
— Ну, как знаешь, — пожал плечом Медведев и, кивнув мне, вышел вслед за Лукой.
Я стояла посреди номера, не находя в себе силы, чтобы сдвинуться с места. На последние фразы в разговоре с Лукой ушли все мои силы. Плечи опустились, кажется, ладони мелко дрожали. Как и колени. И я поняла, что вот-вот упаду на пол.
Андрей обнял меня за плечи. А я позорно разрыдалась. Сил не было, чтобы сдерживать поток слез.
— Умница. Сильная девочка, — бормотал Андрей, обнимая меня и раскачивая из стороны в сторону, точно ребенка.
Я рыдала, пряча лицо в вороте халата Андрея и цепляясь за его плечи.
— Ты ошибся, Андрей, мне не нужно было возвращаться, — всхлипывала я, обнимая друга. — Мне все еще больно. Очень. Ненавижу его! Господи, как же я ненавижу его!
— И любишь, — вздохнул Андрей, поглаживая меня рукой по затылку.
Я не ответила. Все было предельно ясно. И от этой мысли мне становилось еще больнее.
***
Я не смог уйти далеко. Эдик, догнав меня возле лифта, схватил за шиворот и затолкал в первые двери, распахнутые настежь.
— Не благодари! — хмыкнул Медведев и захлопнул дверь за моей спиной.
Тело трясло от напряжения. Казалось, еще вдох, и меня разорвет от ярости и гнева. На себя, на нее, на Морина, на весь мир.
Первой под руку попалась стеклянная ваза. Я, словно в замедленной съемке, со стороны, смотрел, как стекло вдребезги разлетается, столкнувшись со стеной.
Мой мир погрузился в яркие вспышки. Пульс грохотал в ушах, сливаясь с треском ломающейся мебели и бьющейся посуды.
Осколки впивались в кулаки, но было плевать. Хотелось орать от собственного бессилия. Но все, что я мог сделать, чтобы хоть чуть-чуть заглушить боль, это превратить помещение в руины.
Точно так же, как и нашу с Музой квартиру. Я голыми руками разрушил все комнаты без исключения. А когда пришел в себя, понял, что только в этом доме могу дышать спокойно. Ведь эту квартиру я строил именно для Музы. И сюда я хотел привести любимую. Квартиру пришлось восстанавливать заново. И с каждым отремонтированным квадратом моя надежда на счастье крепла.
А сегодня – все разрушилось, как карточный домик.
Съехав по стене на пол, вытянул ноги. Все еще было трудно дышать.
