Свой с чужим лицом

Он был шустрый, сообразительный, показал на карте, где немцы, и поспешил убраться с базы, не то мамка заругает.

– Вам нужно уходить, Прокопий Тарасович, – сказал Глеб. – Через два часа немцы будут здесь. Их люди на лыжах прошли по нашим следам, выяснили, где находится база, по рации сообщили своим. Колонна выступила. Пусть она и тянется по дальней дороге, но все равно придет. Есть мысли, Прокопий Тарасович?

– Собираетесь покинуть нас, товарищ лейтенант? – спросил комиссар Навроцкий.

– Мог бы остаться, помочь знаниями и опытом, – сказал Глеб и пожал плечами. – Но вы сами знаете, что нас ждут в штабе дивизии.

– Думаю, бой примем, – сказал командир отряда. – Мы знаем, где и когда они пойдут. Сотня – не так уж много. Нас поменьше, но мы в тельняшках. Может, подсобишь, лейтенант? – Командир устремил на него просительный взгляд. – Как закончим дело, мотай в свою часть, будем вспоминать тебя с любовью и теплотой. Ты ведь не спешишь на пожар. А мы тебе такое благодарственное письмо заделаем, что начальство твое закачается.

Шубин колебался. Взвод понес потери. Такими темпами через день-другой он вообще без людей останется.

– Есть соображения, Прокопий Тарасович?

– Да, покумекали мы тут с комиссаром. Смотри сюда. – Командир развернул карту. – Вот этот большак, что упирается в Таменский бор. Он здесь единственный. Фрицы по нему придут – иначе никак. Слушай мои соображения, а потом рассудишь, может, что интереснее придумаешь.

План вышел вроде приемлемый. Его реализация особых сложностей не предвещала. От базы километра два, опушка соснового леса, местность неоднородная, канавы, валы. Большак приподнят относительно местности, основная масса снега отсюда выдувалась.

Дорога петляла по лесу, выбегала на открытые участки, снова погружалась в чащу. С Шубиным шли его люди, все, которые остались от взвода, и семеро партизан, имевших навыки в саперном деле. Они тащили пулемет, несколько противотанковых и противопехотных мин.

Как оказались в этой группе Антонина и Ленька Пастухов, Глеб не понял. Впрочем, это было не важно. Кавалеры вели себя смирно, делали вид, что не знают друг друга.

Основная масса партизан во главе с Разжигаевым шла северным лесом, чтобы ударить по противнику с фланга, а если повезет, то и с тыла. На это требовалось время, которого уже не хватало.

Антонина нервничала, прикладывала ладошку к уху, нервно теребила шерстяную косынку, обмотанную вокруг головы, потом подбежала к Шубину и сказала:

– Лейтенант, техника идет, слышишь? Далеко пока, но минут через десять мы их увидим. – Девушка кусала губы, хмурилась.

Да, она была весьма привлекательна. Терзания парней, втрескавшихся в нее, были понятны и объяснимы.

– Вы уверены, Антонина?

Ох уж эти чувствительные женские уши. Лично он ничего не слышал.