4
0Потому что твоё счастье призрачное. Недолговечное.
В груди полоснуло с такой силой, что, казалось, Славу сейчас разорвет на мелкие кусочки. Ни вздохнуть, ни выдохнуть.
Как так…
Почему?..
Десятки вопросов, на которые у неё не было ответов.
– Зачем… ты убил его? – Слава, наконец, подняла голову и взглянула на Ивана.
– Зачем? Охренеть. Он наставил на тебя пушку! Этого достаточно?!
У мужчины дернулся кадык, но Слава точно не замечала… В ушах стояли звуки выстрелов. Один… и ещё один…
В её доме, там, где она провела детство, где мечтала и строила планы, где каждый день встречала с улыбкой и с верой в доброе и светлое, произошло убийство.
– Нет, Вань. Я знаю, ты… защищал меня. Но убивать… Нельзя было.
Иван от души выругался, потом присел на корточки и резко бросил:
– Посмотри на меня.
Слава, точно сомнамбула, выполнила его просьбу.
Она смотрела на любимое лицо мужчины и почему-то не видела его.
– У тебя шок. Сейчас ты будешь умненькой девочкой, встанешь и поедешь со мной.
В дом вошли чужие люди. Она слышала шаги, приглушенные голоса. Они пришли за Анатолием… за его телом.
Каждую мышцу Славы сковало холодом, и девушка покачала головой.
– Ты мог его ранить. Не убивать.
Иван сжал челюсти с такой силой, что послышался легкий скрип.
– Слава, всё хорошо. Поехали со мной.
– Ваня, ты меня слышишь?.. Ты. Убил. Человека.
– Он… – начал говорить Иван, но резко замолчал. Потом поднялся и рывком поднял Славу. Та вскрикнула. Но Ковалю оказалось мало. Он встряхнул её, отчего голова девушки качнулась вперед-назад, как у тряпичной куклы. – Приди в себя, Слава!
– Не кричи на меня, – упрямо повторила девушка. – И… не трогай.
Чуть позже она поймет, что именно последние слова привели к сходу лавины, к стихийному бедствию.
Лицо мужчины изменилось до неузнаваемости. Челюсти сжались, выступили вперед, ноздри раздулись от бешенства."
"Одно мгновение – и крепкие руки переместились на талию, подхватили Славу и усадили на стол. Девушка запротестовала, уперлась руками в грудную клетку Ивана, до конца не воспринимая, что происходит.
Всё, как в тумане…
Осознание случившегося придет потом. И оно раздавит, приплющит пластом.
– Не трогать тебя?! Да что мы говорим, – его слова сочились ядом, который ранил и оставлял следы на бледной коже девушки. – Я трогал и буду тебя трогать, Веснушка, запомни это! И да! Я не претендую и никогда не претендовал на роль святоши! – он сжал ладонями её лицо не больно. Скорее, ощутимо. Но так, что не вырвешься. Иван зафиксировал её голову, чтобы Слава смотрела ему в лицо. В пылающие яростью холодные серые глаза. – Но…
Он сделал паузу, за время которой земля в восприятии Славы остановилась.
– Никто из нас не хороший и не плохой. Ты, возможно, исключение.
