Сюрприз для миллиардера

Одна Василиса — и та ушла! Но называть нищебродами простых телезрителей я бы не стал! К числу нищебродов недалекого ума мамой автоматически были причислены и Василиса, и ее милая бабуля, и даже взбалмошная, но искренняя подружка, а еще Марика, жена моего друга, которая тоже была очень приятной в общении, но родилась в простой семье. Я перебирал имена знакомых, которых ценил, не всем довелось родиться в состоятельных семьях. Но многие из них были для меня дороже приятелей из того же круга общения, что был мне знаком с пеленок.

Стало неприятно… Пока я молчал, мама продолжила словесную экзекуцию:

— Теперь о твоей работе. Я знаю, что ты очень успешен на выбранном поприще. Но пожалуйста, не хвастайся этим перед отцом. Ты знаешь, как он тяжело переносит, что ты игнорируешь семейное дело и не потерпит хвастовства о заслугах в деле, которое он не одобрил. Это второе.

О черт, меня словно макнули с головой в ледяную прорубь!

— Там еще третий и четвертый пункт предусмотрены? Проще было выслать список требований по факсу, с подробнейшим описанием того, как мне одеться, как вести себя, когда открывать рот и что говорить! — разозлился я.

Отец не мог простить мне выбранного пути. Я не поддержал юридическую стезю, открестился от наследования его фирмы и ушел в отрасль экономики. Был грандиозный скандал… Он произрастал из другого, не менее серьезного. До сих пор у меня очень натянутые отношения с отцом, мы почти не разговариваем!"

"Я регулярно появлялся на годовщине свадьбы родителей и их днях рождения, поздравлял со всеми праздниками, вел себя, как полагается.То есть вот так, как сейчас попросила мама: тише воды, ниже травы, не хвастаться своими достижениями в отрасли, не задевать эго отца, слушать его бесконечные тирады и восторгаться тем, как успешно родители провели благотворительный вечер и прижились в другой стране, слившись с местным контингентом. У них даже русская речь стала с акцентом!

Много лет подряд меня не напрягала роль послушного мальчика на праздниках у родителей. Я принимал это как должное, отыгрывал свою роль и уезжал обратно, а потом кутил еще больше, отжигал еще жарче, отрывался еще безбашеннее. Но сейчас… Сейчас во мне что-то щелкнуло. Наверное, предохранитель сгорел и больше не подлежит исправлению.

— Ма, а знаешь, я не смогу прилететь.

— Кирилл! — ахнула мама. — Не расстраивай отца.

— Не буду. Поэтому не прилечу.

— Но почему?

— Все просто.