Дочь моего друга

— А теперь, получается, есть?

— Сам как думаешь? Галич твой партнер. Я с ним, конечно, не так, как ты, общаюсь, но мозгами пораскинуть несложно. Яна ведь его единственная и любимая дочь, а он мужик с консервативным и жестким взглядом на жизнь. Как друг и партнер для него ты, может, и хорош, но точно не как зять. Ты уж извини, что я так напрямую.

— А за что тут извиняться? Думаешь, ты Америку мне открываешь? Не по возрасту мне одной ширинкой думать, тем более когда дело касается бизнеса и отношений с человеком, которого я уважаю. Все я знаю. И про то, что не обрадуется, и что бизнес, скорее всего, придется с кровью пилить.

— И что?

— И ничего, — я осушаю стакан и машинально смотрю в гостиную, откуда по-прежнему доносятся женские разговоры. — Придется Семену смириться.

— Ну надо же, а, — Серега откидывается на спинку стула и начинает улыбаться. Ему явно приятна мысль, что не один он пал жертвой женщины вдвое моложе. — Крепко она тебя зацепила?

Я ничего не отвечаю и тянусь за очередной порцией виски. Разговор переходит на новый уровень задушевности, и он мне не по нраву. Личное пусть остается личным.

Звуки голосов становятся громче, и через несколько секунд на пороге кухни появляются жена Сереги и Яна. Она сияет улыбкой, в руках лениво ерзает тельце в голубом.

— Сергей, у вас замечательный сын. Вы с ним очень похожи.

Все-таки отцовство Молотова заметно изменило — он размяк. То, что для меня — стандартный набор слов, которые принято адресовать молодым родителям, для него, судя по выражению лица, — повод для гордости. И для его жены тоже — сейчас они выглядят идентично.

— Он так пахнет, — Яна переводит взгляд на меня, глаза горят, в голосе — неподдельное умиление с примесью восхищения. — И у него такие крошечные ручки и ножки.

Улыбку сдержать не выходит. И не потому, что Серегин сын как-то по-особенному пахнет, и не потому, что его конечности напоминают куклу из «Hamleys», в котором мы провели два часа, а потому что моя Липучка лучится радостью. Следом колет мысль: ей, конечно же, тоже захочется детей. Но об этом я пока решаю не думать. У меня никогда не было амбиций стать отцом, и переварить столько изменений в жизни за одни выходные кажется чересчур сложным.

Яна подходит ко мне и, наклонившись, демонстрирует круглое розовое лицо Матвея Сергеевича. Рот у него маленький и беззубый, щеки пухлые, на макушке бесцветный пушок. Ребенок как ребенок. Умиления не испытываю, желания понюхать тоже.

— Не хочешь подержать? — Яна с явной неохотой отводит взгляд от своей ноши и с улыбкой смотрит на меня.

— Лучше не стоит. Боюсь уронить.

Намек на разочарование на долю секунды проступает на ее лице и исчезает. Наверное, несложно было ненадолго взять его на руки, но я не хочу загонять себя в рамки фальшивого поведения.