3
0
Брюки валятся на пол, и до того, как я успеваю лечь на нее сверху, Яна приподнимается на локтях и смотрит на меня. Как и там, возле стены, ее губы приоткрыты, глаза возбужденно расширены. Кажется, еще никто и никогда так жадно не разглядывал мой член. Это мне в ней тоже нравится — искренна даже в любопытстве.
— Он у тебя большой, — говорит шепотом и хрипло.
— Есть с кем сравнить?
Мотает головой. А я на секунду прикрываю глаза, потому что внутри звучат праздничные фейерверки. Блядь, я по-прежнему ее первый. Девочка Яна спала только со мной. Я ее единственный. И в сотый раз думается: откуда она такая?
Я придвигаюсь к ней и, удерживая себя на локтях, целую. Романтичного поцелуя, как в сказке, не получается, потому что член от продолжительного напряжения звенит, но, к счастью, и Яна не хрупкая снегурочка. Тянет мою губу зубами, жадно толкается языком, в то время как ее рука скользит по моему животу и, спустившись ниже, обхватывает член. Приходит мой черед жмуриться: я слишком ее хочу, а она слишком сильно давит. Справившись с очередным спазмом в паху, заглядываю ей в глаза. В них волнение и вопрос.
— Хочешь потрогать?
Моргает. То есть хочет. Я собираю волю в кулак и накрываю ее ладонь своей. В моем состоянии такие ласки почти пытка, но я задолжал ей ее первый раз. Яна прерывисто выдыхает и позволяет мне собой руководить: послушно двигает рукой вверх и вниз, лишь пару раз самовольно сдавливая сильнее, когда касается головки. Кажется, это ее возбуждает не меньше меня, потому что даже через закушенную губу слышно, как она постанывает. От этой смеси невинности и похотливости меня окончательно накрывает, и ее ладонь приходится убрать. Кончать ей в руку было бы с моей стороны непростительно. Яна не возражает, лишь глаза вспыхивают ярче и голубая вена на шее нервно дергается — она знает, что за этим последует. Я нахожу презерватив в кармане брюк и заставляю себя его надеть. Заставляю, потому что слишком хорошо помню, каково это — трахать ее, тесную и горячую, без него. Яна раздвигает ноги шире, и я, конечно, смотрю. Понятия не имею, в чем дело: то ли в ее анатомии — у нее там действительно все идеально красиво, то ли потому что я ее единственный, или же потому что Яна - это моя Яна, но я снова думаю о том, что хочу попробовать ее языком. Но не сейчас, позже.
Проверять ее пальцами не нужно — я даже через резинку чувствую, какая она влажная. Нахожу ее рот и целую одновременно с толчком вглубь. Ее стон отдается в легких, в темени искрят разряды тока, и хочется замереть, чтобы в полной мере это прочувствовать. Как она дрожит подо мной, как ее стенки плотно сжимают мой член, а пальцы — плечи.
— Все хорошо?
Моргает.
— Не надо меня жалеть. Мне нравилось в прошлые разы.
