Дочь моего друга

Реками Moet&Chandon и белужьей икрой здесь никого не удивить. Да и локация обязывает. Захотели бы организаторы сэкономить — не мудрили бы лишнего и провели форум в Москве.

— Я Серганова, ресторатора, вижу. Пойдем, представлю тебя. Он с женщинами о своем бизнесе разговаривать часами может, так что извлеки из этого пользу. Ну не мне тебя учить.

Придерживая Ингу под локоть, я подвожу ее к Аркадию и, коротко обменявшись с ним впечатлениями о форуме, оставляю их одних. На Кравцову многие мужики ведутся — ей тридцать два, эффектная, следит за собой. В бизнесе ее внешность ей только в плюс.

Забираю у официанта стакан виски и оглядываюсь. Из-за того, что форум проходил в нескольких залах, я численность участников не оценил. Сейчас вижу, что их много. Некоторые лица мне знакомы очно, некоторые по интервью из журналов. И даже Семеновский долговязый протеже Шевченко здесь. Лет пять-семь назад я бы восторгом исходил, что здесь нахожусь, а сейчас как-то ровно. Хорошо бы Федорова найти и с глазу на глаз с ним парой идей перекинуться, а больше у меня планов на общение сегодня нет.

Так я думаю до того момента, пока в поле зрения не попадает тонкая фигура в длинном кремовом платье. Рука с бокалом замирает, не достигнув рта, и хочется поскорее отогнать это наваждение. Или, напротив, попросить его остаться.

Через пару секунд срабатывает природный скепсис: тонкие руки, светлые волосы и выпирающие лопатки — простое совпадение. Что Яне делать в Лондоне? Правильно — нечего. Делаю глоток и мысленно усмехаюсь уколу разочарования. Лучше пойти искать Федорова. Но потом фигура в кремовом оборачивается, и в левой половине груди начинает тянуть сильнее. Потому что узкая спина и загорелые лопатки — это и правда Яна. Стоит в компании седого пузатого мужика, царственной матроны и парня, которому едва ли есть тридцать. Что делает она здесь? Ну а, впрочем, «ГазИнвест» наверняка тоже в участниках. Куда без них.

Яна улыбается собеседнице, тонкая шея подается вперед, и я вижу выступ ее позвоночника — прическа у нее сегодня высокая. И вся черно-белая тусовка внезапно обретает цветной смысл — я просто стою и любуюсь ей, моей Липучкой. Мысленно я называю ее так уже давно — потому что прилипла и не отлипает. Девочка Яна со своей куклой и храбрыми слезами пополнила мой скудный список под названием «Люди и вещи, которые меня поразили». Их и так было немного, а с тех пор, как она в него попала, не уверен, что там еще осталось место.

Месяцами я ждал, что меня отпустит, но не отпускало. За почти полгода я видел Яну от силы раза три: дважды в столичных заведениях и однажды на улице, когда она садилась в машину. Я не подходил, она — тоже. От Семена я знаю, что он продолжает подыскивать ей подходящую партию, и кажется, с кем-то из претендентов она встречалась.