Дочь моего друга

И Яна не помогает: оторвав голову от плеча, шарит по мне блестящими глазищами, словно впервые видит. Счастлива от услышанного? Кажется, что да. Но разве до этого все было непонятно? Я ей переехать к себе предложил, на верность присягнул, во всю эту канитель с Семеном вперся, в Израиль сорвался. С чего бы мне задницу так рвать, если бы не любил?

— Ты сейчас, чтобы успокоить меня, говоришь?

— Чушь не пори, Ян. Я это всегда подразумеваю, просто вслух говорить мне непривычно. Мне проще поступками.

Ее нос краснеет, так же как и глаза, и Яна снова меня обнимает. Шепчет: «Я тоже тебя люблю», а потом начинает тихо плакать.

38

Андрей

— Я купила нам одинаковые зубные щетки, — с азартом объявляет Яна, демонстрируя бумажный пакет с логотипом магазина электроники. — Тебе синюю, а мне розовую. Там много насадок, и ты можешь выбрать ту, которая понравится.

Я киваю. Синяя так синяя. Жду, когда ее энтузиазм от переезда иссякнет, но Яна, напротив, с каждым днем сильнее входит во вкус. Помимо того, что ко мне в квартиру прибыло полтонны коробок и вещей, каждый день после работы она докупает что-то новое: очиститель и увлажнитель воздуха, экологичные капсулы для посудомоечной машины, ароматизированные саше, новое постельное белье, пахучие склянки с торчащими оттуда деревяшками. Поначалу я думал, что так Яна воссоздает атмосферу, в которой привыкла жить, а буквально недавно понял: для нее переехать ко мне — большое событие, и сейчас она упивается процессом. Все эти покупки, суета — для нее в кайф, поэтому вмешиваться мне не стоит. Деньги на карту я ей, конечно, закидываю — отказывать она себе ни в чем не привыкла, а Семен наверняка снял ее с довольствия.

Мудак ей не звонит и не появляется — я спрашивал. Пусть Яна вида не подает, что конфликт с отцом ее угнетает, я и так это знаю, а потому готов соглашаться на розовые ковры в ванной и вазы с цветами, если это поможет подольше удержать восторженное оживление на ее лице.

На работе дела понемногу выравниваются: склады «Серпа и Молота» не горят, в клубе наркота не всплывала, коктейлями в баре никто не травился, а «Хлеб&Соль» в сокращенном составе вернулся к привычному графику работы. Из нового — самоликвидировалась Надя. Как и всегда, сделала это цивилизованно и профессионально: встретилась со мной за обедом, сказала, что в связи с загруженностью лично мои проекты больше вести не может, и предложила перевести их на лучшего, по ее словам, менеджера. Я, конечно, согласился. Меня в работе с ее агентством все устраивает, а без ВИП-преференций как-нибудь обойдусь."

"К концу второй недели нашего квартирно-коечного союза Яна начала заметно вянуть.