Развод как средство от депрессии

Так то это не наш вариант. Инвалидом я не стал только чудом, которое сотворил один рыжий придурок, спасая другого придурка… Ай! Ты чего дерешься? — девушка больно ударила меня кулачком по руке.

— Не обзывай Дениса, ты, считай, ему жизнью обязан, — серьезно произнесла Олеся. — Пока бы кто-нибудь сообразил что к чему, пока бы вызвал спасателей… Знаешь ведь, что сейчас скорее достанут телефон и будут снимать и фоткать, тут же выкладывая в Сеть, чем кинутся на помощь. На первом месте хайп и развлечение… Не со мной случилось и ладно.

— Знаю… — подтвердил и замолчал. Надо же было наговорить всякой херни другу.

Но решил продолжить не такую болезненную для меня тему: — Так вот, Машка строит из себя верную Пенелопу, потому что инвалидом я все же не стану, хоть и восстановление идет медленно, и миллионы моей семьи тоже никуда не делись. Она прекрасно понимает, что я бы давно сменил ее на другую, но сейчас мне неохота, вот и создает нужное ей мнение. Ушлая девица, но я не намерен связывать с ней жизнь. Пока ни с кем не намерен. И отшить, как остальных девиц, тоже не могу. В каком пьяном угаре я переспал с дочерью отцовского партнера, я не знаю! Еще не хватало и с этой стороны свинью подложить… Лучше бы я подох там.

— Ну и дурак же ты все-таки, — покачала головой моя психологиня. — Сидишь тут, несешь всякую чушь. Жив, почти здоров, у тебя есть шанс исправить если не все, то многое. Тебе тридцать, а ведешь себя на пятнадцать, — она тяжело вздохнула. — Парни за тебя переживают, когда у всех будут семьи и дети, наше общение сократится, а ты если останешься без присмотра, опять чего-нибудь утваришь. Мне все больше кажется, что ужасно непедагогичный ремень в твоем случае будет гораздо эффективнее разговоров.

Мы замолчали, думая каждый о своем. Потом Олеся снова спросила:

— Так как тебе Инна? Мне же не показалось, что она тебе интересна."

"— Блин, Олеська, все-то ты подмечаешь! Действительно, вышло неловко, я просто не ожидал, что кто-то еще может в такое время кататься в стороне от зоны отдыха. И все! Так что не надумывай себе лишнего! — решил прояснить ситуацию. Но продолжить разговор нам не дали. Из дома выполз Денис, неся одну из своих толстовок, и Машка, имеющая недовольный вид.

— Сидят, голубки, — голос Дэна сочился сарказмом.

 — Чем заняты?

— Сплетничаем, — честно призналась его невеста.

— Целуемся, — одновременно выпалил я.

— Балбес, — прокоменнтировал друг. — Олеся, родная моя, пересаживайся ко мне, будешь меня греть. Что-то уж очень прохладно.

Девушка долго собираться не стала, и променяла меня и плед на объятия жениха. На ее место тут же плюхнулась Машка.

— Темочка, ты не замерз? — от сладкого голоса свело челюсть. Неужели все так со мной разговаривали? Не помню, не для разговоров же я их цеплял.

— Нет.