5
0Впрочем, – тут Коба посмотрел на министра, – у русских людей есть хорошая пословица: глаза боятся – руки делают. Если у меня получится что-то сделать полезное для простого народа, то я буду этому только рад. Владимир Ильич, – Коба посмотрел на Ленина, – я прав?
– Абсолютно правы, товарищ Коба, – ответил Ильич, прищурив левый глаз, – революция ведь не самоцель, а средство, с помощью которого жизнь народа должна стать лучше. И если ее можно улучшить без свержения правящего режима, то почему бы и нет… Нам ведь, так сказать, предлагается поучаствовать в революции сверху.
Я вмешался в беседу:
– Зато людские потери во время реформ – а это и есть «революция сверху» – гораздо меньше, чем во время русского бунта, который, как говорил Александр Сергеевич Пушкин, «бессмысленный и беспощадный». Ну и, как показало Смутное время, страна с ослабленной центральной властью начнет разваливаться на части.
– Это вы верно заметили, Николай Арсеньевич, – сказал Ильич, – нам чужд эсеровский путь, который ведет к кровавому бунту всех против всех.
– Вот и отлично, Владимир Ильич, – сказал Дурново, – теперь я думаю, что мы найдем с вами общий язык.
Потом он посмотрел на наших красавиц и укоризненно заметил:
– Господа-товарищи, нам всем должно быть очень стыдно за то, что мы совершенно позабыли о присутствующих здесь дамах. Давайте прервем на время наши мужские беседы о политике и экономике и попытаемся найти другие темы, которые были бы интересны нашим очаровательным Ирине Владимировне и Надежде Константиновне. Сударыни, я бы хотел предложить кофе по-турецки и свежие бисквиты. Вы не против?
28 (15) марта 1904 году, полдень.
"Вызов к главе российского правительства был для меня неожиданен. За эти тревожные дни, наполненные работой по расследованию всех обстоятельств заговора, который закончился убийством императора и попыткой военного путча, мне иногда не хватало времени даже на то, чтобы поспать шесть часов без перерыва. А возраст и здоровье давали о себе знать.
