3
0
— Хватит меня расхваливать, — строго велела я, оценив работу Роузи, и, широко улыбнувшись от чистого сердца, сказала: — Ты просто сокровище! Мне несказанно повезло, что ты откликнулась на мое объявление!
— Оставьте, мисс. Бриллиант в любой оправе будет блистать. Вываляй его в грязи — и даже тогда он не утратит своей красоты. Так что… моей работы тут разве капля.
— Вот теперь ты скромничаешь не к месту, — фыркнула я, вправляя в уши серьги Ирен и застегивая на запястье застежку браслета с мелкими изумрудами. — Все, Роузи, я побежала. Не забудь, пожалуйста, накормить Эльзу и Роя, проследи, чтобы Гарет посетил баню и поужинал.
— Или бесприданницей, которая поползет просить прощения у отца, — скептически поджав губы, проворчала Роузи, так и не поняв моей тяги к своему собственному делу и легкому авантюризму.
— Сплюнь! — строго велела я, повесив на плечо лямку дамской сумки. — И хорошего вечера.
И пока пессимистичная Роузи не ляпнула мне еще чего на дорожку, быстро сбежала по лестнице и вылетела во двор.
— Мисс Вэйт! — воскликнул сын нашего градоправителя. — Я уже боялся, что вы не посетите наш праздник!
Юноша, на пару лет моложе меня, довольно привлекательный, хотя и несколько худощавый и рассеянный, спешил навстречу моей маленькой двуколке. Натура романтичная и немного меланхоличная и, увы, вбившая в голову, что прямо-таки обязана покорить мое трепетное сердце, не спускала с меня горящего взгляда. Девичье сердце трепетать отказывалось, как и покоряться напору молодого человека. Но корыстный разум велел улыбаться и терпеть его общество, пока он не найдет себе другой, более подходящий предмет воздыхания.
Я бросила вожжи появившемуся как раз вовремя слуге и широко улыбнулась.
— Генри, — покачала я головой, легко спрыгнув со своей двуколки, которой предпочитала править исключительно самостоятельно. Моя душа не выносила езды в наемных экипажах и издевательств над несчастными лошадьми, а Гарета было попросту жаль. Он и так считал, что просто обязан все время работать для моего блага. — Как вы могли так обо мне подумать? — протянув своей каурой Буре кубик сахара.
Даже если они не просто не по душе, а откровенно пугают. И в груди нарастает самое дурное предчувствие, а под ключицей невыносимо зудит проклятая печать. Но… Иногда просто невозможно отсидеться в сторонке.
