Призрак в кривом зеркале

Сначала Алла посмотрела ему в глаза и испугалась – такие светло-серые бесстрастные глаза могли бы принадлежать убийце. И только потом увидела черное матовое дуло, прижатое светловолосым к шее Никиты.

Глаза ее расширились, но готовый вырваться из горла крик превратился в подобие всхлипа, когда она посмотрела на лицо мужа – жалкое, некрасивое, каким Алла никогда его не видела.

– Не визжать, – тихо предупредил незнакомец. – Шаг назад, в квартиру.

Алла громко сглотнула, и немой ужас провалился из горла в желудок, стиснул спазмом. Как деревянная кукла, она шагнула назад, вытянув руки по швам, и Никита шагнул вслед за ней.

Алла видела, что он приоткрывает и закрывает рот, словно пытается беззвучно что-то сказать, и подбородок его трясется крупной дрожью.

– Не убивай, – прошептал он, на секунду справившись с дрожью.

– Тихо!

Убийца ловко прикрыл дверь, не отворачиваясь от Аллы и Никиты. Ствол по-прежнему был прижат к шее его жертвы.

– Отойди еще на шаг, – приказал он Алле.

Та подчинилась. Никита дернулся за ней, но упершееся в артерию дуло заставило его вздрогнуть и остановиться.

– Вы слышите меня, о бандерлоги? – неожиданно спросил мужчина и усмехнулся.

 – Ответа от вас, полагаю, не будет, поэтому отвечу сам: «Мы слышим тебя, о Каа!»

– Что… вы… хотите? – слабо проговорила Алла, борясь с тошнотой, подступающей из желудка. Она физически не могла видеть пистолет возле шеи мужа. Толстая жилка, похожая на синего подкожного червя, билась возле кадыка, и она не могла отвести глаз от этой жилки. «Все, что угодно. Все, что угодно, только бы он не тронул Никиту».

– Кто вас прислал? – проблеял тот.

Уголки губ мужчины дернулись, словно ему стало смешно.

– Я вам больше заплачу, – шепотом предложил Борзых, сам не понимая, о чем говорит. Он вообще ничего не соображал с того момента, как вошедший следом за ним в лифт студент в какой-то неуловимый момент исчез, а вместо него образовался этот страшный человек с пистолетом, по глазам которого было видно, что он убьет Никиту с такой же легкостью, с какой сам Никита давил мух. И может быть, даже испытывая удовольствие – такое же, какое испытывал Борзых, глядя на темное пятно, оставшееся от безмозглого насекомого.

– Сколько… сколько вы хотите?

Алла уловила недовольство, мелькнувшее во взгляде мужчины с пистолетом, и торопливо сказала:

– Меня!

И замерла в страхе, что он спустит курок.

Она не могла предсказать его реакцию – этот человек напоминал ей робота с заданной программой, послушно выполняющего ее – без страха, без каких бы то ни было чувств… Невозможно было догадаться, чего хотели те, кто послал его.

– Меня… – повторила она, стараясь, чтобы голос не срывался.

– Что – «меня»? – хмыкнул убийца.

– Меня убей. Его не трогай. Он ни при чем. Это все я.