8
0
Роза возмущенно нашептывала сестре, что нижняя соседка подает дурной пример детям своим поведением, но Эльвира, несмотря на антипатию к Таньке-шалаве, признавала, что с детьми та мягка, почти нежна, никогда при них не матерится и не эпатирует публику. Даже Элю, вечно надоедавшую со своими детскими выдумками, Любашина не прогоняла, а выслушивала и что-то ей рассказывала."
"Принесла Любашина разве что не в подоле – носила ребенка так, что до седьмого месяца никто не знал, что она беременная. А потом вдруг, буквально за несколько дней, раздулась, стала как пузатая лодка и через два месяца родила. От кого – никто не знал, да особенно и не интересовались: пойди там сообрази, с Танькиной-то неразборчивостью в связях. Хорошо еще, что ребенок родился здоровый – Танька быстро пихнула его в ясли, когда подошел срок, и снова вышла на работу.
Но после родов она изменилась: стала притихшая и смирная, на глаза Шестаковым и их друзьям попадалась редко, по вечерам сидела безвылазно в своей комнате. Только тревожность в глазах осталась и скулы запали еще больше. Эльвира как-то, пожалев ее, спустилась к двери Любашиной и, постучав, предложила пирог собственного приготовления, но Танька высунулась на минуту, нагрубила Эльвире и захлопнула дверь перед ее носом. Не нужна была ей ничья жалость.
Смерть Любашиной непременно стала бы в городе основной темой для пересудов, но случившаяся в тот же вечер трагедия ее затмила. Две смерти подряд в один день – такого в спокойном Тихогорске не помнили.
Вечером в милицию позвонили – возле подворотни нашли тело сбитого насмерть человека. Им оказался Борис Юрьевич Чудинов, терапевт местной больницы. Все следы замела метель, и не нашлось ни одного прохожего, который мог бы рассказать, кто же ехал по улице Галкина в тот страшный вечер третьего февраля.
Несчастный, ошеломленный произошедшим, Антон Соколов рассказал, что они с Чудиновым весь день провели в больнице, а вечером отправились домой пешком – оба жили в одном районе. На полпути Антон вспомнил, что хотел зайти к Шестаковым, и повернул в другую сторону. Придя к Эльвире и Розе, он от них и узнал о самоубийстве Любашиной, а спустя несколько часов Соколову сообщили, что друг его мертв.
Убийцу, вольного или невольного, так и не нашли. Не оказалось никого, кто мог быть заинтересован в смерти тихого терапевта. Следователь пытался давить на Соколова, предполагая у того тайные мотивы, но обвинение было смехотворным: у Антона Павловича не имелось машины, не говоря уже о причинах желать смерти другу. Не нашлось и пациентов, недовольных лечением доктора Чудинова настолько, чтобы убить его. В конце концов остановились на том, что имела место трагическая случайность и убийца скрылся.
