8
0
Перед глазами завертелся калейдоскоп: белая фигура Леонида, напялившего на себя женскую тряпку и крадущегося по лестнице; злое сосредоточенное лицо Эдуарда, прячущего под ступеньку магнитофон; искривленный тонкогубый рот Ларисы, хохочущей про себя над старухой, которая жалобно зовет людей на чердаке и боится духов… И снова – лицо, отражающееся в зеркале. Нереальное. Призрачное.
Лицо женщины, которая давно умерла.
Илюшин сделал попытку собрать воедино остатки здравого смысла и скептицизма, но скептицизм расползался по швам, а здравый смысл отказался выполнять свою задачу, нашептывая совсем не то, что должен был. «Ты так и не смог разумно объяснить, откуда взялось отражение в зеркале. Поэтому ты убедил себя, что тебе показалось, потому что был напуган и отверг другие варианты. Вспомни, как странно ты чувствовал себя в той комнате. Вспомни, что пережил, когда увидел отражение. Слушай свою интуицию, а не слабые подсказки разума, отворачивающегося от правды».
– Я действительно ее видел.
Стоило Макару произнести это вслух, и он почувствовал, что ему больше не нужно ничего выдумывать. Он встал, пробормотал себе под нос: «В мою картину мира придется внести некоторые коррективы» – и зашагал к дому, от которого ушел всего час назад.
Прежде чем он подошел к калитке, зазвонил телефон.
– Я узнал все, что ты просил по Софье Любашиной, – сказал Бабкин. – Думаю, тебя это заинтересует…
На крыльце, конечно, никого не оказалось, и Макар постучал, надеясь, что хозяин не успел никуда уйти. Проскрипели половицы, хлопнула внутренняя дверь, и Афанасьев озадаченно уставился на Илюшина.
– Что-то ты зачастил ко мне, парень. Чего тебе еще надо?"
"– Обмен. Мне нужен обмен. Видите ли, я узнал кое-что новое, и теперь у меня есть половина истории. А у вас, Яков Матвеевич, другая половина. Вы ведь понимаете, о чем я, правда? О той давней истории, когда на улице нашли тело сбитого насмерть Бориса Чудинова.
Старик слабо шевельнул губами и сделал попытку отступить назад, но Илюшин добавил:
– А в реке – тело Татьяны Любашиной, которая якобы утопилась…
Афанасьев замер на месте.
– Я даже готов рассказать вам свою половину истории без обмена на вашу, – пообещал Макар. – Вы можете выслушать и выставить меня из дома. Если захотите.
Не произнеся ни звука, Яков Матвеевич развернулся, оставив дверь открытой для Илюшина, и тот шагнул за ним следом.
Глава 12
Эля вышла из своей комнаты и остановилась, прислушиваясь. Мать, Леня с Ларисой и Эдуард остались в столовой, и она не испытывала никакого желания заходить к ним. Ее фактически прогнали после ужасного скандала, вызванного словами Макара Андреевича, – так, словно не хотели, чтобы их глупая, ничего не понимающая Эля слушала, как они выливают друг на друга ушаты помоев.
