Призрак в кривом зеркале

Илюшин встал, поздоровался, выдержав испытующий взгляд Светланы, и, поблагодарив Якова Матвеевича за содержательную беседу, ушел. Он спиной чувствовал, что ему вслед смотрят, но не стал оборачиваться.

Из санатория Макар вернулся около трех. Обогнув квартал тем же путем, каким Эля шла к Корзуну, он засел в кустах, чувствуя себя шпионом и надеясь, что ему не придется долго выжидать.

Ровно в три семья Шестаковых вышла из дома: впереди шествовала Эльвира Леоновна в накинутой на темное платье элегантной шали сливочного цвета, за ней – Эля с удрученным лицом, явно чувствовавшая себя скованно в коротком платье, невыгодно подчеркивавшем полные ножки. Лариса выступала неторопливо, брючный костюм изумрудного оттенка делал ее похожей на русалку. Эдуард в костюме, Леонид в строгой рубашке… Макар с любопытством оглядел процессию, отмечая, как торжественно одета вся семья ради такого на первый взгляд несерьезного повода. Затем подумал, что в жизни Шестаковых не так много поводов куда-то выйти всем вместе, и с жалостью проводил взглядом раскрасневшуюся Элю, поминутно одергивавшую подол.

Эдуард задержался возле двери, возясь с замком, и Лариса недовольно окликнула его. Леонид тем временем открыл «Хундай», в котором на переднем сиденье разместилась Эльвира Леоновна, а на заднем, посмеиваясь и переругиваясь, Лариса, Эдуард и Эля. Машина уехала, подскакивая на ухабах разбитой дороги, и Макар выждал минут пять, прежде чем выбрался из своего укрытия.

Дверь он открыл своими ключами и вошел в дом, казавшийся прохладным и сырым после уличной жары. Не забыв закрыть за собой, Илюшин, не медля, отправился в столовую, где выдвинул ящик с приборами и принялся методично перебирать ножи, откладывая в сторону те, что казались ему не подходящими для задуманного.

«Инструменты, – размышлял Макар, – подошли бы куда лучше. Но инструментов у меня нет, и искать их в чужих комнатах – бесперспективное занятие. Значит, придется воспользоваться тем, что имеем»."

"Наконец он остановился на разделочном ноже с коротким широким лезвием, выбрав из двух похожих тот, что выглядел старым. Сложил остальные в ящик и поспешно вышел из кухни, бросив взгляд на часы.

Время пошло.

Спускаясь со второго этажа, Макар скатал ковер, закрывавший ступени, и уложил рулон у подножия лестницы. Присел, внимательно приглядываясь к покрашенным коричневой краской доскам, из которых были сколочены ступеньки, и азартно прищелкнул пальцами: на третьей доске отчетливо виднелись следы, словно кто-то царапал краску. Он всунул нож в щель между двумя досками, держа его в том месте, где были царапины, чтобы не оставлять новых, и надавил на ручку, действуя ножом, как фомкой.