Призрак в кривом зеркале

Он привстал, но Шестаков пожелал ему на прощание спокойной ночи и боком проскользнул в коридор, плотно прикрыв за собой дверь. Илюшин остался один.

Допив чай, он уже собрался уходить, но тут взгляд его упал на поверхность разделочного стола возле раковины, и со смешанным чувством недоверия и радости Макар заметил связку ключей, забытых Элей. Брови его полезли вверх… Он вмиг очутился возле раковины, от души надеясь, что в ближайшее время девушка не вспомнит о потере, и опустил ключи в карман. Они оказались тяжелыми, и ему пришлось обернуть их носовым платком, чтобы ключи не позвякивали.

Оказавшись временным владельцем ключей, Илюшин вернулся на свое место и опустился на стул. Весь его вид говорил о том, что он совсем недавно закончил ужинать в хорошей компании, сейчас передохнет и поднимется к себе, в уютную зеленую комнату, где незамедлительно ляжет в кровать и уснет. Макар даже прикрыл глаза и начал раскачиваться на стуле, мысленно убеждая Элю лечь спать с воспоминаниями о Валентине Корзуне, чтобы они заслонили собой все хозяйственные хлопоты.

Выжидал он минут десять. Когда стрелка часов подползла к половине двенадцатого, Макар встал и выглянул наружу. Коридор казался тихим. С лестницы падал свет, и бархатная ткань на сундуке, стоявшем напротив двери, поблескивала, словно шкура хищного зверя.

Макар вышел из столовой и сделал несколько шагов в сторону лестницы. Его длинная тень скользила между светильниками на стенах.

Он остановился, прислушался, ожидая, что вот-вот распахнется дверь и Леонид высунет голову, проверяя, к себе ли идет единственный гость дома Шестаковых… Но ни Леонид, ни Эдуард не показывались. Илюшин вдруг сообразил, что он знает, где комнаты всех детей, но понятия не имеет, где комната самой Эльвиры Леоновны, и от этой мысли ему стало не по себе."

"Он провел рукой по лбу, отгоняя неприятное ощущение, и уже не колеблясь дошел до лестницы. Задержался лишь на несколько секунд, бросив взгляд вверх, чтобы убедиться, что и со второго этажа за ним никто не наблюдает. Все лампы горели, стояла тишина, и ни одна ступенька не скрипнула, когда он остановился возле самой нижней.

Илюшин усмехнулся: «Посторонний человек, оказавшийся здесь, пожалуй, сказал бы, что в этом скромном доме все в полном порядке». Оглянувшись, он вновь пошел по коридору, радуясь тому, что на нем не ботинки, а легкие кроссовки – мягкие, упругие, не издающие никакого шума.

Дойдя до крайней двери, Макар остановился. Легонько толкнул ее – но, как и следовало ожидать, она оказалась заперта. Бросив взгляд влево и убедившись, что никого нет, Илюшин достал из кармана ключи и стал прикладывать к замочной скважине один за другим, крепко сжимая их в пальцах, чтобы не звякали.