7
0
— Уговорили, Роман Андреевич. Но лучше апеллируйте к чувству вины. Лесть из ваших уст звучит так себе.
— Чайник глиняный в третьем ящике. Вода только бутилированная, внизу найдешь, кипятить не до конца. Улун этого не терпит. Настоять ровно три минуты. Сам чай наверху, в мешочке.
А вот и наш ментор вернулся. Давненько не виделись.
По инструкции Исаева я без труда нашла все, о чем он говорил. Космический чайник загорелся желтым, и я по наитию догадалась, что это как раз нужная температура для улуна. Слава богу, я подрабатывала официанткой и была знакома чайными церемониями.
Бросив в заварник немного сухих листьев из мешочка, я залила их водой и накрыла крышкой.
— Голодная? — спросил Исаев. — Что-то точно есть в холодильнике готовое. Не стесняйся.
— Нет, спасибо. Только чай. Идеально.
Темно-коричневые глиняные чашки с толстыми стенками в цвет чайника висели на штанге. Я сняла две, заодно прихватила термо-коврик, бросила его на стол и только потом разлила чай по чашкам, тут же вылила первый настой и залила чайник снова, давая настояться на несколько секунд дольше, прежде чем опять наполнить уже теплые чашки.
Исаев следил за мной оценивающим взглядом, а я все ждала, что начнет орать, что я делаю все не так. Как на Марину в тот день у клиники и по телефону. Но его цепкий взгляд, хоть и холодил кровь, но больше не вспыхивал от ярости.
Кажется, я прошла какой-то очередной тест?
— Я буду говорить прямо, Настя, — выпалил Роман Андреевич, подтверждая мои подозрения. — Я не целуюсь со студентками и не распускаю руки.
— Это я помню, — буркнула я, неистово глазея в чашку с чаем.
— Не лишним будет повторить. То, что случилось днем не должно влиять на наши отношения.
— У нас и нет отношений, Роман Андреевич, — безэмоционально проговорила я, продолжая не смотреть на него.
— Не надо цепляться к словам, Тихомирова. Вы все прекрасно понимаете."
"Он начал раздражаться и это внезапно показалось мне невероятно возбуждающим. Совсем с ума сошла, наверно.
— Предлагаю не делать из этого пикантного эпизода в моем кабинете эпохальное событие.
А вот тут опять обидно стало. Значит, я для него действительно нечаянная слабость, недоразумение. Хорошо, что он не знает, что я сегодня испытала самый потрясный оргазм в своей жизни.
Я наконец-то нашла силы и смелость поднять голову и дерзко выпалила:
— Конечно, ведь ничего особенного и не произошло. Будем считать, что ничего и не было. Подумаешь, — фыркнула я.
Роман Андреевич нехорошо прищурился, но кивнул.
— Вот и славно. К слову, вы так спешно удрали, Настя, что забыли ведомости. Я сам отвёз их в деканат, там узнал ваш адрес и поехал к вам, чтобы объясниться. Раз об инциденте мы договорились, то теперь что касается вашего «недопуска». Вы хотите его исправить?
— Да.
