4
0— Давайте уже к делу.
— Аллергии?
— Нет.
— Хронические болезни?
— Нет… Настя, что вы пишете? Какое «человеконенавистничество»?
— Ну вы же не сексист? Поэтому я предположила, что вы ненавидите всех людей в целом, а не только женщин.
Исаев уставился на меня с изумлением. Я отмахнулась.
— Расслабьтесь, это же не интервью для «Первого Канала». Ваша группа крови.
— Вторая положительная.
— Семейное положение.
— Холост.
«Смотри пункт выше о человеконенавистничестве», аккуратно вывела я в этой графе. Разумеется, он холост. Какая ненормальная выйдет за него замуж?
Исаев прочел мои каракули и молча закрыл лицо руками.
Забылся.
Я едва успела отнести документы на решепшен, прежде чем он испепелил меня своим взглядом.
А потом его вызвали в кабинет.
______
Вот так и выглядел бы Роман Андреевич в халате на заднем сидении Настиной машины. Разве что не улыбался бы так по-доброму:)
Глава 5
Честное слово, не знаю, за каким чертом я протиснулась следом за ним.
— Девушка, подождите в коридоре! — встрял доктор. — Кем приходитесь больному?
— Роковой женщиной! Ну в том смысле, что это он из-за меня руку сломал.
Молодой доктор вопросительно взглянул на меня, потом на Исаева.
Роман Андреевич, кажется, уже смирился с новоприобретенной рыбой прилипалой, так что проговорил устало:
— Она со мной. Пусть заходит.
Я решительно вошла в кабинет и осталась стоять рядом на протяжении всего осмотра. Врач задавал вопросы, что произошло, что ощутили, потом пощупывал руку и вдруг резко согнул ее в запястье.
Исаев моментально взвыл от боли. И даже как-то стал ниже ростом.
— Что вы делаете?! Ему же больно! — закричала я в свою очередь.
— Так и должно быть при переломе, — бесстрастно заявил хирург, приговаривая Исаева.
— А рентген? — спросила я.
— Зачем? — пожал плечами доктор. — Здесь и так все ясно.
— Да вашу ж мать, — простонал профессор, опускаясь на кушетку. — Какие есть альтернативы? Рука мне нужна! Я не смогу работать сорок дней с одной рукой!
— Без гипса альтернатива одна — смещение костей, операция, извлечение осколков и другие радости. Хотите? Тогда сорок дней растянутся на восемьдесят.
Роман Андреевич взъерошил волосы целой рукой.
— Ладно. Гипсуйте. Надеюсь, это можно сделать здесь?
— Нет уж! Подождите!
На мой крик Исаев закатил глаза.
— Милая, девушка, — обратился ко мне доктор с усталым пренебрежением. — Вы, кажется, плохо слышите. Перелом — значит, гипс. Это нормальная практика. Я бы сказал, традиционная.
— Почему вы не предложили ортез?
— Ох, какие все стали умные. Гипс надежнее.
— Вас ведь спросили об альтернативе, — продолжала стоять я на своем. — Почему нельзя предложить пациенту все варианты?
— А что такое ортез? — вдруг оживился Исаев.
