Помещицы из будущего

Но, видимо, слишком важны ему были расчетные книги. Или барыня Потоцкая крепко держала его за все то, чем дорожил каждый мужчина.

Мы с подругой подошли к окну и, высунувшись в него, уставились друг на друга.

- Гнать его нужно отсюда, - нагнувшись к моему уху, прошептала Таня. – Какой наглый мужик! Ты посмотри, как вцепился в нас!

- Не он это вцепился, а Потоцкая, - шепотом ответила я. – Я тут подумала, что пока не стоит с ним сильно закусываться. Похоже, Грыгоровыч хочет в кабинет пробраться.

- Что ж, понаблюдаем, - она подняла голову, глядя на небо над парком и лесом. – Смотри, точно туча сюда идет. Только бы не ливень, рассада еще не окрепла. Тебе не кажется, что откуда-то дурно пахнет?

Я тоже обратила внимание на странный запах, носимый ветерком.

- Кажется. Не хочется озвучивать, но пахнет тем, как бы я назвала Грыгоровыча.

Таня прыснула, прикрыв рот ладошкой, а я снова потянула носом. Странно…

- Вы чего застряли там, барышни? – услышали мы голос нянюшки. – Идите обедать, стынет все.

На удивление Николай Григорьевич больше не затрагивал тему счетов и усадьбы, но зато его внимание сфокусировалось на другом.

- Нянюшка сказала, что вы ходили проверять, как слуги на огороде работают. Так ли это?

Сквозившее изо всех щелей добродушие, наверное, должно было усыпить нашу бдительность, но перед ним были не наивные барышни Засецкие.

- Ходили, - кивнула я и принялась за лапшу.

- И что, справляются? – не отставал он. – Распоряжения, небось, им дали, да?

- Нет. Просто посмотрели как клубника, созрела или нет… - протянула я невинным голоском. – Аглая Игнатьевна сказала, что станет нас учить варенье варить.

Если он хотел выудить из нас нечто, по его мнению, подозрительное, чтобы потом использовать против, то он точно не на тех напал.

- Ах, варенье… - Николай Григорьевич казалось, даже расстроился. – Это дело хорошее, хорошее… А я было подумал, что вы хозяйством озаботились. Обещались ведь самолично его вести с этих пор.

- Так-то мы по финансовым делам решили… - Таня промокнула губы салфеткой. – А с огородами пусть дворня разбирается.

Меньше знает – лучше спит. Хотя сплетни все равно разойдутся, как ни скрывай.

- Слушается вас дворня? – его лицо после слов о финансах слегка перекосило, но хитрец ничего не сказал. – Аглая Игнатьевна жаловалась, что ленятся, работать не хотят… Я бы давно их розгами отходил.

- Во-первых они вольные, - сказала я и, не удержавшись, добавила: - А во-вторых бить людей - это жестоко."

"- Вы слышали, Аглая Игнатьевна? – развеселился управляющий. – Бить людей жестоко! То, что они вольные, никаких прав им не дает! Пусть идут в богадельню, раз работать не хотят!

- Эко вы загнули, Николай Григорьевич… - нянюшка боялась ему сказать что-то лишнее, но слова мужчины задели ее. – Каждая душа живая… боль чувствует.