Под боссом

— Нельзя так сходу и запросто поменять свою жизнь. Мы с тобой всего пару месяцев знакомы… И ты не до конца меня знаешь, и я тебя.

— Что люблю тебя, знаешь ведь, - теперь его голос звучит непривычно глухо. - Что тебе еще нужно обо мне узнать? Лучше я не стану. Хуже тоже.

Воздух в легких превращается в кислоту, разъедая их, и я сжимаю чемоданную ручку, так что она грозиться погнуться. Любит. Он меня любит. Знала ли я? Да, пожалуй, что знала.

— Кирилл…"

"— Мне ехать нужно, Саша, — потухший взгляд расстреливает меня в упор, оставляя множественные дыры вв сердце.

— Хорошего тебе полета.

Его пальцы полузадевают-полугладят мою ладонь, и Кирилл разворачивается. «Я не могу его просто так отпустить» — это мысль приходит на секунду позднее, чем вцепляюсь ему в локоть и повисаю на шее.

— Пожалуйста, не надо так, — умоляю его плечо. — Пожалуйста… Просто не отказывайся от меня. Мы можем созваниваться, общаться каждый день.

На короткое мгновение ладонь Кирилла крепко прижимается к моему позвоночнику, а потом он мягко снимает с себя мои руки и отступает.

— Прощай, Саша. Береги себя.

57

Саша

По прилету домой меня всегда посещает одно и то же чувство: словно я вернулась с классной тусовки, смыла макияж, сняла платье и каблуки.

 Праздник подошел к концу, и я с удовольствием погружаюсь в привычную зону комфорта. Так было до этих каникул. После того, как Кирилл обрубил всякую связь между нами своим «Прощай», я ощущаю настолько потерянной и оглушенной, что с горя уничтожила все запасы еды в бизнес-классе. Какой уж тут комфорт: пуговица джинсов впилась в пупок, и я еле передвигаюсь. На фоне этого даже любимый мной аэропорт Кеннеди, ассоциирующийся у меня с воротами в мир, потерял свою привлекательность.

— Саша! — Алекс подбегает ко мне первым, обхватывает руками мою талию и утыкается в живот. Я морщусь от того, как два куска тунца врезаются в стенки желудка и обнимаю его в ответ. Меня меньше трех месяцев не было, а младший успел сильно измениться: стал выше ростом, и теперь его темные волосы немного завиваются на концах. — Я соскучился.

— Я тоже, вампиреныш, — треплю его по голове и подмигиваю подошедшей Маше. Коза и правда сделала амбре, но надо признать, что ей идет.

— Это новый лифчик, или у тебя подросла грудь в процессе новых отношений? — шутливо щипаю ее за задницу.

Маша, разумеется, заливается краской. В кого она у нас вообще такая скромняга, непонятно.

Я встречаюсь глазами с улыбающейся мамой и быстро шагаю к ней. Очутиться ее руках кажется настоящей потребностью. Я надеюсь, что как только прижмусь к ней, часть ноющей боли в груди исчезнет, да и желудку тоже станет немного полегче. Моя вера в целительную силу материнских объятий неиссякаема.