Падшая в академии. Крылья для беглянки

Завязалось знакомство, которое вылилось в сумасшедшую и больную историю любви. Музыку и песни с тех пор я разлюбил…

– Октавия, ты одна? – медленно выдохнув, чтобы набраться терпения, я закрыл за собой дверь и двинулся на мелодию.

Та сразу прервалась, как и пение.

– Дорос? – отозвалась она, и послышались звуки торопливых шагов. – Конечно же, я одна.

Девушка выскользнула из гостиной и замерла, глядя на меня в неверии и счастливом изумлении. Прекрасная, как всегда. Волосы цвета воронова крыла мягкими волнами спускались на точёные плечи и аккуратную грудь. Яркие голубые глаза в обрамлении длинных ресниц искрились.

Девушка чуть покусывала в волнении полные розовые губы. Изящные пальцы немного нервно теребили полупрозрачную ткань бежевого пеньюара. Притягательная, трогательная и нежная – я долго обманывался этим образом.

– Здравствуй, Дорос, – вымолвила она с придыханием и сделала несмелый шаг ко мне.

– Привет, – поморщившись, поднял руку, останавливая её. – Я ненадолго. Заберу часть вещей.

– Заберёшь? Но это твоя квартира, – она в непонимании нахмурила идеальные брови.

– Это пока. Я собираюсь её продать. Тебе надо будет съехать в течение недели.

Скоро прибудут специалисты для уборки и оценки.

– Но зачем её продавать? Тебе же тут нравилось. Если дело во мне, я и так съеду.

– Да, ты так говорила… раза три или четыре? – с уст сорвался горький смешок. – Времена, когда мне тут нравилось, давно прошли."

"Теперь это место ассоциируется с Октавией и её выходками. Например, у окна нашей спальни она угрожала выброситься. И не единожды. Сначала шутя, когда проявила ревность к Димитре из-за моего недельного отсутствия на рейде. Потом нашлась другая девушка, как причина для новой сцены, следом третья.

Октавия на тот момент меня полностью устраивала: красивая, умная, нежная и одновременно горячая в постели. Я подумывал жениться, и у меня даже мысли не возникало изменять ей. Потому её заявления выглядели смешными, а чуть позже они начали выматывать и пугать. Само собой, в итоге предложение так и не прозвучало. Впрочем, брачное ожерелье она всё же нашла и носит до сих пор. Сапфиры сверкали между грудей девушки. Я подбирал украшение под цвет её глаз.

– Давай хоть на этот раз действительно тихо и мирно разойдёмся, хорошо? – попросил, двинувшись мимо неё.

– Если ты этого хочешь, Дорос. Мои попытки что-то изменить каждый раз наталкиваются на твоё нежелание. Ты хочешь свободной жизни, потому не входишь в род Рэн и стремишься избавиться от меня.

– Я не вхожу в род Рэн потому, что мой отец… – замолчал и медленно выдохнул.

Терпение, только терпение. Она делает это специально, бьёт по больному, выводит на эмоции, а потом строит из себя жертву, умело играя на чувстве вины.

– Да, я хочу свободной жизни, ты права.