Оперативный псевдоним

Бросив в рот две таблетки мятной жвачки, чтобы забить запах распитой с Макаровым бутылки «Финляндии» и копченой колбасы, которой они эту бутылку закусывали, начальник УРа направился в другой конец длинного коридора, к кабинету, где бывал по десять раз на дню, получая очередные задания, обязательные «втыки» и нечастые благодарности.

– Знаешь, где Рубен и Сурен? – спросил подполковник, как только Рожков показался на пороге. – В чебуречной, внутри, под замком. Там еще двое, все застрелены.

– Откуда информация? – вскинулся майор.

– Фээсбэшный агент позвонил на ноль-два. Сказал – трупы будут забирать, надо сажать засаду.

– Проверяли? – лихорадочно соображая, спросил Рожков. Заниматься новым делом не было ни малейшего желания, и лучше всего, если бы сообщение оказалось «туфтой». Но раз звонил человек «соседей»...

– Нет, – качнул тяжелой головой Савушкин. Он тоже выпил с Симаковым по стакану «Кремлевской». Каждая должность определяет свой круг собутыльников, марка потребляемого продукта негласными правилами не регламентируется и определяется методом, который в социологии именуется «случайной выборкой».

– Но скорей всего так и есть. Надо проверить и поставить засаду. Кого думаешь послать?"

"Последняя фраза свидетельствовала о том, что сам подполковник не собирается участвовать в мероприятии. Рожков воспринял это как должное.

Когда человеку под пятьдесят, в конце такого дня он уже не способен к активным действиям. Да и не дело замнача райотдела лично лазать по чердакам и подвалам, его задача организовать работу и обеспечить достижение поставленной цели.

– Я сам пойду. С Макаровым и... Петровым. Пусть привыкает.

– Смотри... – неопределенно протянул Савушкин.

– Автоматы возьмем, но все равно надо прикрытие. Отделение СОБРа. Или ОМОН.

– Организуем! – кивнул Савушкин. – Давайте быстро выставляйтесь. Входить надо через угольный сарай во дворе, он открыт. Аккуратно, по одному...

Речь шла об общеизвестных вещах, но начальник УРа терпеливо слушал – подполковнику надо дать подробный инструктаж, чтобы выговориться и отвести душу.

Через пятнадцать минут Рожков, чуть пошатываясь, забрел во двор чебуречной. Запах мятной жвачки выветрился, а водочный дух остался, поэтому любой встречный не усомнился бы в обыденности происходящего: крепко «врезавший» мужик ищет, где «отлить». Но в темном дворе никого не было, Рожков растворился во мраке, тихо скрипнули петли сарая. Выдержав интервал, тем же путем прошел Макаров, потом отчаянно волнующийся рыжий Петруша. Никто ничего не увидел, засада была поставлена чисто.