4
0Но выражение лица сестры стало таким обреченным, что матушка быстро вмешалась и сказала, что прекрасно справится с этим сама.
Настроение Труди мне совсем не нравилось. Она пребывала в унынии, и это действовало и на всех остальных. Но серьезный разговор с ней я отложила до утра, потому что телега Эмиля Булона уже въезжала к нам во двор.
Ален, Стефани и даже маленький Сэмми с удовольствием перенесли на кухню продукты, а в гостиную — несколько стопок постельного белья. Молока, масла и мяса оказалось гораздо больше, чем я ожидала — Розин была щедра и вовсе не обманула нас.
— Если вам будет угодно, мадемуазель Ревиаль, — обратился ко мне Эмиль, — то свежий хлеб и молоко мой сын мог бы приносить вам каждое утро по дороге на пастбище.
Это было хорошее предложение, и я с радостью за него ухватилась. Но оно стоило нам еще одной серебряной монеты. Впрочем, за целый месяц такого снабжения это было совсем немного. И всё-таки деньги таяли, а никаких новых поступлений ожидать не приходилось. А ведь нам нужно было еще купить стекла, гвозди, доски и еще множество полезных для хозяйства вещей. Но на это я надеялась потратить одну из полученных Гертрудой золотых монет.
Месье Булона я тоже спросила про герцогское поместье.
— Всё так и есть, как сказала ваша матушка, — подтвердил он. — За последние двадцать лет молодой герцог не приезжал сюда ни разу. А поскольку содержание особняка обходилось слишком дорого, то ее светлость вынуждена была уволить почти всех слуг. Там остались только старый дворецкий, экономка и садовник. Но что они могут втроем? Поместье приходит в упадок, и нам всем больно на это смотреть. А ведь какие роскошные луга и сады были тут в прежние времена! Какие устраивались балы — на них съезжались дворяне со всей провинции!
Он говорил об этом с такой гордостью, словно сам принимал в них участие, и я невольно улыбнулась.
Когда месье Булон уехал, я собрала всех в гостиной.
— Нам нужно набить сеном матрасы и наволочки. Конечно, мы все устали, но без этого спать будет затруднительно.
— Сеном? — простонала Гертруда. — Но оно же колючее! И оно пахнет!
А стоило ей взять в руки простыни из домотканого холста, она нашла новый повод для стенаний.
— Оно такое грубое, что сотрет нам всю кожу!
Но мне уже надоело ее слушать, и я, захватив с собой детей, отправилась в сарай, куда месье Булон сгрузил сено. Его оказалась целая гора, и пока мы с Аленом набивали им матрас и наволочки, Стефани с Сэмми просто кувыркались в нём, отчего их одежда покрылась трухой.
И подушки, и матрасы вышли высокими, упругими, и когда мы уложили их на кровати, те стали выглядеть вполне прилично. А уж пахло сено так свежо, что дом сразу наполнился каким-то удивительно летним ароматом.
Я застелила кровати бельем и полюбовалась плодами наших трудов.
