6
0
Глава 69
Точно! Картина! Так вот почему недописанный еще портрет уже был вставлен в раму!
Но как маркиз рассчитывал вынести этот портрет из дома? И как надеется сделать это сейчас? Даже если я соглашусь на отправку картины в Валье-де-Браво, осуществить это на практике будет очень сложно. Будь это миниатюра, он мог бы под каким-то предлогом попросить меня сделать это лично. Но не думает же он, что я соглашусь тащить на улицу картину в тяжелой раме?! А если ее понесет кто-то другой, кроме меня и Клермона, то столкнется с той же проблемой, с которой столкнулся и сам Абеляр — сработает магия!
Все эти мысли пронеслись у меня в голове, но я не смогла найти ответы на свои вопросы. Да и не хотела сейчас их искать.
— Почему бы и нет, ваше сиятельство? — я нарочито небрежно пожала плечами. — Этот портрет принадлежит вам, и я не вижу причин, по которым мне следовало бы вам отказать. Наше знакомство с мадемуазель Эванс трудно назвать приятным, и я действительно не хотела бы оставлять в своем доме хоть какое-то напоминание о наших с ней встречах.
— Благодарю вас, ваша светлость! — маркиз с улыбкой поклонился. — Вы очень добры. А сейчас позвольте мне удалиться — мне нужно отправиться на конюшню, дабы убедиться, что кузнец всё сделал как надо.
Он вышел из столовой залы, а через минуту я услышала его голос на крыльце, где он просил лакея проводить его до конюшни.
Я выглянула в окно — маркиз в сопровождении одного из наших слуг направлялся на задний двор.
Медлить было нельзя! Конюшня находилась на довольно большом расстоянии от дома, и этим следовало воспользоваться. Пока он будет разбираться с кузнецом, я должна попасть в художественную мастерскую и найти письмо! Как бы ловко он ни спрятал его в раме картины, теперь, когда я знала, где его искать, я была уверена, что обнаружу тайник.
По дороге я забежала в кабинет и взяла со стола исписанный с двух сторон лист бумаги — я положу его на место настоящего письма. А потом велю как можно тщательнее упаковать картину. Путь до столицы не близкий, и такая забота о сохранности портрета будет вполне естественной. А когда слуга понесет картину на улицу, я буду идти рядом и даже поддерживать ее — чтобы у Абеляра не возникло сомнений, что именно мое участие позволило письму преодолеть магический барьер.
Маркиз выедет из поместья вместе с Шортером. Это не даст ему возможности сразу же распаковать картину и извлечь письмо. Их пути разойдутся только через несколько часов, когда граф повернет в сторону своего поместья. А за это время мы с матушкой, детьми и настоящим письмом сумеем уехать из Клермона. Если Абеляр и вернется, то не раньше вечера следующего дня. А Мэнсфилд уж как-нибудь сумеет поводить его за нос еще несколько часов, заявив, например, что мы отправились в деревню.
