6
0
День был ясный, за окном щебетали птицы, и всё, что случилось накануне, показалось мне дурным сном. Дельфина уже нетерпеливо поскуливала, требуя прогулки, и я, убедившись, что платье не сильно помялось, открыла дверь. На всякий случай я держала при себе нож. Но по ту сторону дверей, в коридоре, никого не было.
Мне и самой очень хотелось погулять в парке, но прежде, чем сделать это, я подошла к окну. И оказалось, что сделала это не зря. Потому что первым человеком, которого я увидела на грушевой аллее, был граф Шортер.
Я зазвонила в колокольчик так настойчиво, что Мэнсфил появился на пороге комнаты уже через несколько секунд. Он с трудом переводил дыхание.
— Ваша светлость!
— Разве гости еще не уехали? — спросила я, и голос мой дрогнул.
— Еще нет, ваша светлость, — ответил он, всё еще тяжело дыша. — Выяснилось, что лошадь господина Абеляра потеряла подкову. Я уже послал за кузнецом.
Значит, они остались. Я ничуть не сомневалась, что лошадь потеряла подкову отнюдь не случайно. Пока прибудет кузнец, пока он выполнит свою работу, наступит вечер, и гости не захотят отправляться в дорогу на ночь глядя.
— И где сейчас господин маркиз?
— На конюшне, ваша светлость. Позвольте, я отправлю слугу выгулять Дельфину.
Я отдала ему поводок и отправилась в свою комнату. Мне следовало переодеться.
Сменив платье, я отправилась к матушке, и мы с детьми позавтракали у нее в комнате. Я попросила их пока не покидать это крыло. Сэм попытался возразить, и мне пришлось на него прикрикнуть. Я редко повышала голос, и сейчас не только племянник, но и Стефани, и Табита посмотрели на меня с испугом.
Я могла провести в кабинете и весь этот день, но что бы это изменило? Если преступником являлся Абеляр, и он решил во что бы то ни стало заполучить украденное письмо, то он найдет способ задержаться в поместье. Или уедет отсюда вместе с Шортером, а потом, когда их пути разойдутся, воспользуется каким-нибудь предлогом и вернется сюда. Невозможно было прятаться от него постоянно.
Да и эта игра в кошки-мышки мне уже порядком надоело. Страх сводил меня с ума, и я вздрагивала от каждого шороха. Я уже почти хотела, чтобы Абеляр, наконец, начал действовать.
Попытается ли он заставить меня вынести письмо из дома хитростью или силой? Ах, как мне хотелось бы сейчас, чтобы Клермон был здесь! Рядом с ним я чувствовала бы себя в безопасности. Пусть даже он был бы привычно хмур и молчалив — лишь бы был рядом!
Сердилась ли я на него за то, что он втянул меня в это? Нет, ничуть. Я вступила в этот брак добровольно. И он предупреждал меня, что я должна была уехать из поместья как можно скорей. А я промедлила и теперь расплачивалась за эту ошибку.
Я снова подошла к окну. Маркиз Абеляр неторопливо, поигрывая сорванной с куста веточкой, шел к дому.
