Некровные узы

Когда ты купил это чёртово кольцо? — подняв руку, на которой красовался бриллиант, я махала ею перед его глазами. — Отвечай!

С непроницаемым выражением на лице Алекс следил, как я спрыгиваю на пол и начинаю нервно расхаживать по комнате.

— В Барселоне, когда ты спала.

— Я так и думала! — я обвинительно ткнула в него пальцем из противоположного угла спальни. — Потому что ты знал, что, вернувшись, я пойду к отцу и начну задавать вопросы. Ты знал, что разговора не избежать, и знал, какой будет моя реакция. Поэтому ты и сделал это предложение! Потому что хотел связать меня по рукам и ногам. Не такой уж ты всесильный, если тебе понадобилась эта безделушка, чтобы удержать меня возле себя.

— Лучше бы тебе помолчать, Тина, — прорычал Алекс, надвигаясь на меня. — Я две недели закрываю глаза на твои детские выходки, но моё терпение не безгранично.

— И что ты сделаешь? Свяжешь меня? Посадишь в клетку? Ой, погоди! — я сделала притворно испуганные глаза. — Ты спалишь мои вещи? А, может быть, пригрозишь сломать ноги?

— Тина, заткнись, — процедил он сквозь сжатые зубы. — Заткнись, либо я за себя не ручаюсь."

"Но я не хотела затыкаться. Боль, сидевшая во мне, выплёскивалась ядом и желчью. Мне хотелось уязвить, ранить его, чтобы стереть равнодушное выражение и издевательскую ухмылку с красивого лица.

— Пошёл ты, Алекс. Однажды ты явишься домой и не найдёшь меня. Я уеду далеко отсюда и даже не вспомню о тебе. Можешь одеть на меня хоть тысячу колец, ты не удержишь меня против моей воли. Ненавижу тебя. Как же я тебя ненавижу…

Словно приготовившийся к прыжку хищник, Алекс перемахнул через кровать и тряхнул меня за плечи.

— Тебе нужны доказательства, что ты моя, Тина? Ты столько времени испытывала моё несуществующее джентльменство, что в данный момент можешь пенять только на себя!

Тяжело дыша мне в лицо, он сгрёб ворот моей футболки в кулак и разорвал пополам. Куски ткани повисли по сторонам, обнажая грудь, не прикрытую бюстгальтером.

— Животное! — завизжала я и с силой ударила ладонью Алекса по щеке. — Не смей меня трогать! Что, там, где ты трахался две недели теперь отказываются раздвигать ноги? — размахнувшись, залепила ещё одну пощёчину. И ещё одну, так что кожа на руке начала гореть.

Алекс не предпринимал попыток увернуться или остановить меня.

— Да, Тина, отказываются, — его голос был глухим и хриплым. Выглядел он устрашающе: на щеках краснели отпечатки моих пальцев, грудь быстро поднималась, натягивая белую рубашку, чёрные глаза мерцали безумием. Обхватив одной рукой мой затылок, а второй — грудь, он прижался в грубом яростном поцелуе. Рычал, мял соски, кусал губы, облизывал каждую, словно хотел проглотить. Передо мной был неуправляемый монстр, которого я сама по глупости выпустила.