5
0
— Да ничего, — он камзол снял, галстук развязал и тоже отбросил, начал рубашку расстегивать, — умеешь ты… Я трое суток не спал, только вернулся, дел по горло, но тебя мои проблемы не волнуют!
— А с чего они меня должны волновать? Не я тебя похищала! — И ногой бах по полу! А я была босиком… больно."
"Подвывая, допрыгала до постели на одной ноге, вторую начала осторожно поглаживать. Демон тут же ругаться перестал, подскочил ко мне, встал на колени и тоже к поглаживанию жертвы ведьминского гнева присоединился.
— Что же ты так? — Ага, еще и поругать решил. — Очень больно?
Я хмуро посмотрела — он уже и рубашку снять успел, и теперь был весь такой полуголый. Хотя вообще кое-что меня смутило.
— Масюсь, мы вроде договорились, что ты маску снимешь, обо всем остальном договора не было.
— Ярусь, поверь мне, потом на снимание одежды времени не будет, мы все просто порвем.
— Ладно, — решила я согласиться, — снимай уже маску. Мне, если честно, этого платья совсем жаль не будет.
Демон хмыкнул, встал и, глядя на меня сверху вниз, потянулся к маске…
— Еще раз предложишь хорошенько подумать, и тебе приступ ведьминского гнева гарантирую! — предупредила я.
— Ярусик, Ярусик, — укоризненно произнес он и снял ту черную хрень, что скрывала его лицо…
Черные, иссиня-черные волосы тяжелой волной упали на плечи… Зажмурив один глаз — на всякий пожарный, осторожно начинаю осматривать от шеи и выше. Подбородок ничего так, привлекательный, губы тоже, но чуть насмешливая ухмылочка их кривит, нос красивый, орлиный такой, а потом я посмотрела в глаза…
Сердце бешено забилось и ухнуло куда-то, во рту появился металлический привкус, и я не сразу поняла, что это я губу прикусила, руки мелко затряслись, и перед моими собственными глазами на миг все потемнело…
— Теперь ты понимаешь, что я ощутил, сняв твою маску… сдержался с трудом, должен признать, — произнес демон и улыбнулся мне.
Его глаза! Улыбка! Лицо!
Я всхлипнула и взвыла, схватилась за голову, проклиная все на свете, и с трудом ответила:
— Очень сильно сомневаюсь, что ты испытывал то же, что и я сейчас! Потому что мне плохо! Мне очень-очень плохо… Мне так плохо, что я, наверное, умру сейчас… Лучше бы ты ее не снимал… Лучше бы ты ее никогда не снимал!
В ответ — изумленное молчание, зато у меня истерика началась… Вскочив, я заметалась, потом сползла по стене и просто заплакала. Затем снова поднялась и выбежала из комнаты.
