Капучинка

Разложила мясо по тарелкам, овощи и полила все соусом. Поставила тарелку перед парнем на стол. Подала приборы.

— Никуда не денутся твои дела, — улыбнулась Мария и села напротив.

Мясо было офигенно вкусным, но Богдан ел бы сейчас и жженую бумагу, только бы она сидела рядом.

— У тебя улетные татушки, — Машка ела без аппетита, а потом и вовсе просто смотрела на парня, опираясь подбородком на сложенные на столешнице руки, — Покажи все.

Даня поперхнулся и закашлялся. Взглянул на девчонку. Провоцирует? Нет, не похоже. Правда интересно. Вопрос 'Что же ты творишь, придурок?' бился набатом в мозгах, когда Дан скинул пиджак с плеч.

Ослабил узел галстука и стащил его через голову. Расстегнул верхние пуговицы на рубашке и замер. Девчонка улыбалась. Подалась вперед, словно действительно ждала рассмотреть рисунки на теле Богдана. Но здравый смысл взял верх над желанием и даже безумием, и Дан мотнул головой.

— Спасибо за обед, — хрипло произнес парень и поднялся из-за стола. Сунул галстук в карман и двинулся в сторону двери.

— Как тебе моя? — уже на пороге голос девчонки заставил Дана обернуться.

Машка стояла в трех метрах от него.

Мгновение и девчонка дернула свитер через голову. Богдан понял, что вот сейчас сдержаться он не сможет. И плевать было, что Машка — дочь самого Черта, и что вся семья, начиная от ее деда, заканчивая братом может удавить его всего лишь за один неровный взгляд в ее сторону. А всему виной одно короткое слово, написанное затейливым курсивом на ее теле.

— Маш, не сотрется ведь, — выдохнул Данька, понимая, что пальцы стали безвольными и выронили пиджак на кафельный пол кухни.

Машка в ответ только улыбнулась своей особенной обворожительной улыбкой.

А Дан шагнул к девушке. Ближе. Еще шаг. И коснулся кончиками пальцев татуировки на левой лопатке.

— Масенька, — прошептал Даня очень тихо, видя, как его пальцы обводят контуры надписи и едва заметно подрагивают.

— У меня еще тортик есть, — невозмутимо продолжила Машка, стоя спиной к парню, и глядя на него через плечо, — кофе или чай?"

"— Масенька, — выдохнул парень и обхватил хрупкое девичье тело своими руками, — Машка, — шептал он, скользя носом по плечу, поднимаясь к шее, а потом спускаясь к ключице и, словно все еще не веря, вновь поглаживая надпись на лопатке пальцами.

Даня уговаривал себя, что она еще девчонка, несовершеннолетняя школьница-выпускница. Но руки жили своей собственной жизнью отдельно от мозга. И всему виной буквы, рассыпавшиеся по ее лопатке.

Но в реальность вернул телефонный звонок. Вот только сил у Дани не было, чтобы ответить на вызов. Все усилия были направлены на контроль собственных рук и уговоры, не терять голову и не набрасываться на девчонку.

Машка все решила.