Измену не прощают

Но я не отступлюсь. Точно не теперь, когда нас связывает общий ребенок.

При мысли о дочери внутри все переворачивается, взрывается. А следом по телу разливается приятное тепло. Оно душу греет. У меня есть ребенок…

Нет, не так.

У МЕНЯ ЕСТЬ РЕБЕНОК!!!!

Через полчаса быстрой поездки в гробовой тишине я торможу у высотки бизнес-класса. Полина молча выходит, я следом за ней. Уверенно направляется к подъезду номер три, я поспеваю сзади. В идеально чистом зеркальном лифте поднимаемся на десятый этаж.

Чем ближе моя встреча с дочерью, тем сильнее грохочет сердце и сбивается дыхание.

Кажется, что все это сон. Вот-вот проснусь в одном из тех серых безнадежных дней, когда Полина была за тысячи километров от меня, а я не видел смысла жить без нее.

Полина достаёт ключи, открывает дверь и включает свет в прихожей. Захожу вместе с ней и первое, что вижу, — детская одежда. Это как удар под дых. На крючке висит розовая курточка, рядом со взрослой женской обувью стоят детские ботиночки. Тело холодным потом прошибает.

У меня есть ребенок, дочка. Я сейчас ее увижу.

Руки слегка подрагивают. Не помню, когда я так волновался в последний раз.

Мне кажется, никогда. Даже перед встречей с Полиной на работе я был внутренне спокоен. Воспринимал это как неизбежное. Я всегда знал, что окончательная точка в наших с Полиной отношениях не поставлена. Я не ездил в Париж, не выслеживал ее у дверей французской нефтяной компании. Знал, что это бессмысленно. Я просто ждал, когда наступит подходящий момент, чтобы снова встретиться, и упорно шёл к этому моменту.

Но встреча с дочерью, о которой не знал четыре года… Это за пределами моего понимания.

Боже мой, у нас с Полиной есть дочь!

— Она спит, — тихо говорит.

— Не надо ее будить и шокировать твоим появлением.

— Но я все равно хочу познакомиться, — произношу настолько твердо, чтобы Полина поняла: не отступлю.

— Я понимаю. В другой день.

Ну хоть не стала сходу возражать — и то хорошо.

Мы проходим несколько шагов по коридору и тормозим у белой двери. Полина хватается за ручку, но прежде, чем опустить ее, внимательно на меня смотрит. По ее заплаканному лицу не прочитать мыслей. Жалеет, что рассказала? Боится?

Не могу ждать больше ни секунды.

Кладу руку поверх ладони Полины и сам опускаю ручку. За то мгновение, что дверь отворяется, у меня в крови происходит взрыв адреналина, будто с парашютом прыгаю.

Свет из коридора проникает в детскую комнату, падает ровно на маленькую кроватку, и я забываю, как дышать…

Глава 17. Никогда тебе не прощу

Стас

Она спит. Лежит на розовом постельном белье, укрыта одеяльцем по самую шею, длинные светлые волосы разбросаны по подушке.

Моя дочь.

В груди разрастается ноющее чувство. Свербит так, что дышать нет сил.