Измену не прощают

А вы кем приходитесь пациенту?

— Я… — теряюсь, не зная, кем себя назвать. — Коллега с работы.

Врач недовольно хмурится.

— Мы пускаем супругов, родителей и детей. Друзья теоретически тоже могут навестить, но только с разрешения пациента. А так как пациент в коме и разрешение дать не может, то вас не пропустят.

Ну вот. Глаза стремительно наливаются слезами, делая лицо доктора расплывчатым.

— У нас общий ребенок, — голос дрожит. — Я мать его ребенка.

Врач устало вздыхает.

— Придите завтра. Будет другая смена, объясните им ситуацию, может, пропустят.

Доктор уходит, оставляя меня в растерянности.

На удивление в записной книжке контакт Светланы Михайловны сохранен, хотя за пять лет я сменила несколько смартфонов. Гудки идут долго. Когда я уже не жду ответа и хочу сбросить вызов, раздается сонное «Алло».

— Светлана Михайловна, здравствуйте, — мне удаётся сдержать рвущийся наружу всхлип, но голос все равно выдаёт мое состояние.

— Полина? — узнает меня. — Это ты? Что-то случилось?

— Да…

— Господи, что такое? — сон из ее интонации улетучивается.

— Стаса возле работы сбила машина. Он в коме в реанимации.

Светлана Михайловна издаёт не то всхлип, не то вздох.

— Что? Как?

— Машина заехала на тротуар и сбила прохожих. Приезжайте в больницу. Меня к нему не пускают, но вас пропустят.

Светлана Михайловна ревет в трубку, и мне приходится несколько раз повторить ей адрес больницы. Родители Стаса приезжают из своего далекого Подмосковья через два с половиной часа. Я все это время остаюсь тут, в коридоре, лишь наблюдаю, как открывается и закрывается дверь отделения интенсивной терапии.

"Когда заплаканная Светлана Михайловна и растерянный Сергей Евгеньевич подходят ко мне, в сумке звенит будильник: пора вставать и собираться на работу. Я еду домой, быстро принимаю душ, пью кофе и, дав наставления маме, отправляюсь в компанию.

Работать не получается. Из рук все валится, голова думает об одном: только бы Стас был жив. Остальное приложится. В офисе всем известно о произошедшем. По интернету уже гуляют слитые записи с уличных камер видеонаблюдения.

Все сотрудники департамента Стаса, как минимум, подавлены случившимся. Юля, секретутка, льёт слезы и шмыгает носом прямо в приемной. Когда я захожу оставить некоторые документы, она даже не вытирает щек. Все, кого я встречаю в коридорах компании, смотрят на меня с немым вопросом. А именно, что связывает меня со Стасом помимо работы.

Этот вопрос нарисован и на лбах Лизы с Колей.