Иск на невозможное отцовство

Хозяин кабинета щурит темные проницательные глаза.

- Да уж понятно. Присаживайся, Тош.

Для него я навсегда мальчик. Сажусь в темное кожаное кресло. Офис зама главного врача дорогой клиники обставлен со старомодным пафосом. Приятель мамы и тетки - важный человек.

- Знаете вы или нет, но у меня родился сын.

Кустистые брови доктора взмывают. А в глазах зажигаются лукавые блики.

- Не удивлен.

Вот как.

- Его мать скоро станет моей женой. Мы любим друг друга. Но тетя Лиза против и в демонстрации этого своего мнения она перешла все границы. Я собираюсь поставить ее на место.

Давид потирает ладони.

- В некотором?

Киваю.

- Если откажетесь, я все сделаю сам.

Давид Моисеич хмурится, качает головой с укоризной. Причем эта эмоция не в мою сторону. Он что-то обдумывает.

- Лиза повела себя очень глупо. Я говорил ей, вероятность твоего бесплодия невелика. Но она так боялась остаться одна. А я был влюбленным дураком.

Насколько знаю, друг семьи давно женат. У него три дочери и сын. На моем лице, видимо, отпечатывается удивление.

- Да, я был без памяти влюблен в твою тетку! - поясняет Давид.

Тру виски.

- Она же сама кандидат психологических наук!

Давид грустно улыбается.

- А я в свое время запустил язву. Сапожник без сапог - выражение не так просто появилось в народе! И потом, Елизавета заканчивала педагогический - учитель начальных классов. Лишь позже поменяла специальность, ушла преподавать в вуз.

Да, биографию тети я знаю.

- И что там было с моим бесплодием?

Давид запускает пальцы в седые вихры.

- Лиза дико боится одинокой старости. Еще, когда она узнала о своем диагнозе, их соседка по коммуналке умерла одна и целые выходные до нее никому не было дело. Старухе было девяносто! В таких годах счастье – уйти во сне. Но Лизу это подломило. Она боялась, что ты если и не бросишь мать в будущем, то до тетки тебе не будет дела.

По тете и правда плачет психотерапевт. А ведь держится она всегда такой сильной и независимой!

- И вы не стали спорить с моим диагнозом?

Давид разводит крупные ладони.

- А что я мог? Да и не хотел я окончательно потерять Лизу… Она давила на меня, плакала. Упрекала, что у меня-то дети есть. В конце концов, я надеялся, что жизнь расставит все по своим местам. Прости меня, Антон!

Сжимаю губы так, что становится больно. А после размыкаю их и твердо произношу:"

"- Сейчас вы поедете со мной.