Ипотека на Марсе

Лиза рассказала, что Клавдия стала очень бояться за Юлию, утроила за младшей дочерью контроль. Не отпускала от себя девочку, отводила в школу даже в десятом классе, забирала после занятий. Держала за руку в прямом смысле этого выражения. Денег у старшей Воробьевой было немного, но она не поскупилась на большие расходы – закрыла окна решетками, поставила железную дверь. Уходя из дома, запирала Юлию.

Когда дочка сдала выпускные экзамены, Клава ей сказала:"

"– Главное для женщины – выйти замуж. Высшее образование тебе зачем? Вон, Ольга в актерки подалась, развратом занялась.

– Мама, – испугалась Юля, – ты чего? Я ему во внучки гожусь! Дядька жутко старый!

– Да, не сегодня-завтра умрет, но на это и расчет, – кивнула старшая Воробьева. – Валерий на тот свет уйдет, и все тебе достанется.

– Про смерть дяди Валеры говорить начали, когда я только в первый класс пошла, – всхлипнула Юлия.

Мать не дрогнула:

– Ну и что? Зато Варька, любовница его, в новой шубе ходит и на рынке берет все, что ее душенька пожелает. И мать свою она как королеву одела, и ремонт ей в квартире сделала. Короче! Договорилась с Валерием Семеновичем, он согласен! В пятницу пойдете заявление подавать.

– Хорошо, – вдруг перестала сопротивляться Юля. – Только надо аттестат получить. Нам их в четверг в торжественной обстановке выдадут.

– Знаю, – кивнула Клавдия, – вместе пойдем.

Я повернулась к Дегтяреву.

– Твое мнение о Клаве?

– Похоже на психиатрическое заболевание, – тихо отозвался полковник. – Странно, что никто, ни соседи, ни педагоги в школе, не сообщили в полицию о более чем странном поведении женщины.

– Дослушайте до конца, – попросила я.

В указанный день в актовом зале школы собралось много людей – выпускники, их родственники, учителя, представители местной администрации. Аттестаты всем выдали. Потом начался концерт, который подготовили школьники. Первые два номера прошли на «ура», а во время третьего из-за кулис повалил дым, завоняло горящим пластиком.

– Пожар! – завопил кто-то.

Началась паника. Дети и взрослые бросились к дверям, но открылась только одна створка, вторую заклинило. Распахнуть окна оказалось невозможно – кто-то свинтил ручки у рам. Бело-серый едкий дым заполнил помещение. Толчея, крики, ругань… Воробьева тащила дочь к двери, их пинали, толкали. Кто-то так больно стукнул старшую Воробьеву по пояснице, что она отпустила руку Юли, и та потерялась среди паникующих людей.