Иного решения нет

– Не исключено, что просто не хотел делиться…

– Вот скотина! – Татьяна отключила телевизор и улеглась на диване.

Хорин появился спустя час. Сразу прошел к ней и уселся в кресле напротив.

Нестерова села. Попыталась натянуть низ короткого шелкового халатика на бедра. Потерла ладонями колени, словно они у нее замерзли.

– Ты сейчас говорил то, что хотели услышать враги России. Зачем? – неожиданно спросила она.

Яков не знал, что Татьяна смотрела пресс-конференцию, и оживился.

– Почему ты так решила? – он удивленно хмыкнул. – Неужели я похож на вруна?

– Вы не похожи, вы просто есть самая плохая часть своей великой страны, – она сказала так от имени израильтян, которых представляла в своем лице со времени «разоблачения» в самолете.

– Ты, наверное, как и большинство евреев, недавно переехала в Израиль из России! – догадался он, проглотив обиду.

– Я не еврейка, – она наклонилась к вазе с фруктами и, оторвав виноградину, сунула ее в рот. – А русская. У меня муж еврей. В России я окончила Высшую школу милиции. Немного стажировки, и снова тружусь в силовом ведомстве, только другой страны.

Начав этот диалог, Нестерова преследовала цель узнать, успел ли он ее проверить. Возможно, Хорин блефовал, и у него просто нет такой возможности. Тем более Израиль не Россия, где таким фокусам перестали удивляться.

– И почему же мы негодяи? – он наклонил голову набок.

– Возьмем, к примеру, вашу компанию «Рем Нефть», – не сводя с него взгляда, медленно заговорила она. – Всему миру известно, что, прежде чем стать нефтяной империей, ее хозяин распорядился разорить три завода по переработке нефти. Искусственно создав безработицу, выгнал на улицу около сорока тысяч человек, у которых, между прочим, семьи. В результате дележа месторождений погибли по разным причинам около семидесяти человек. Все преступления носят заказной характер. Дальше больше, налоги, которые «Рем Нефть» платила в казну государства, были равны половине отчисляемой в бюджет суммы аналогичной вьетнамской компании, которая в тридцать с лишним раз меньше «Рем». Такое даже для Страны Дураков – роскошь.

– Ты не понимаешь, – соскочив со своего места, Хорин заходил по комнате. – Я добываю. Я строю инфраструктуру, плачу налоги…

– Яков, – она томно прикрыла глаза. – Это все принадлежит вашему народу. Причем в равной степени. А ты и тебе подобные дограбились уже до того, что полезли в политику. Видите ли, президент слишком много думает об остальном народе и его потомстве. Не дает развернуться так, чтобы штаны трещали. Значит, враг. И вы начинаете мышиную возню вокруг Кавказа и всего прочего, что подрывает мощь государства. По сути, вы работаете в угоду другим государствам. Плебеи. Нет никакой гордости за страну.