Генерал без армии

Глеб ударил по этому натюрморту. Обер-лейтенант икнул, вдруг взметнулся с каким-то нечеловеческим ревом и схватил разведчика за ногу!

Шубину снова пришлось орудовать лавкой. Он поднимал ее, с силой бил офицера, сломал ему плечо, раздробил грудную клетку. Фашист вздрогнул и затих.

На Глеба навалилась какая-то нечеловеческая усталость. Он поднял лавку, уселся на нее, отдышался.

Офицер пускал слюну, хрипло дышал. Он был уже не боец. Как, впрочем, и двое других. Толстяк отмучился, лежал под бидонами и уже не шевелился. Фельдфебель что-то лопотал, скорчившись под столом, из разбитого виска сочилась кровь.

Шевелиться он не мог, конечности парализовало.

– Что, гражданка, кормим, значит, фашистских оккупантов? – проговорил Глеб. – И ведь продукты где-то находим. На голодных красноармейцев не хватило, а на захватчиков – пожалуйста. Так получается?

– Вы не понимаете, товарищ, – пробормотала женщина. – Я живу одна, выращиваю все, что могу. Муж умер от оспы еще в тридцатом году. Дочь уехала в город, училась на лекаря. Как началась война, я не получила от нее ни одного письма. Советским солдатам я отдала всех кур, последнюю тощую свинку.

Яйца кончаются, картошка еще не выросла, доедаю прошлогодние запасы. Немцы приезжают, мне приходится им что-то ставить на стол, иначе они от злости расстреляют меня.

– Часто приезжают? – Шубин покосился на офицера, не подающего никаких признаков жизни.

– Эти трое уже были. Они шумные, наглые, но почти не обижали меня.

– Думаю, больше не приедут, – сказал Шубин. – Ладно, гражданочка, живите. А припасы в следующий раз отдавайте тем, кто в них действительно нуждается.

Хлопнула задняя дверь, раздался топот.

В избу влетел красноармеец Малинович, шумно выдохнул, опустил автомат и стал растерянно озираться.

– Нравится? – осведомился Глеб. – Один вопрос, боец. Почему я за вас все это должен делать?

– Так вы сами сюда пошли, товарищ старший лейтенант, – промямлил разведчик. – А нам велели остаться. Мы-то чего?

Хлопнула дверь. В горнице возник взволнованный Ленька Пастухов, за ним потянулись остальные бойцы.

Ситников удивленно присвистнул и проговорил:"

"– Ну вы и поработали, товарищ командир! А мы лежим, слышим, вроде упало что-то, но не точно, потом опять какой-то шум.

Но вроде не стреляют, на помощь не зовете. В общем, просим прощения за опоздание.

– Бердыш, Малинович, на улицу! – распорядился Глеб. – Обойти участок, все осмотреть. Не высовываться, с местными не разговаривать. Провороните неприятеля, пеняйте на себя.

– Опять мы. – Малинович тяжело вздохнул. – Самые молодые, что ли?

– Как ты догадался? – с удивлением поинтересовался Глеб. – Марш на улицу, разговорчивые мои!

– Вы ничего мне не сделаете? – жалобно спросила женщина.