Генерал без армии

Во двор вышла полноватая невысокая женщина в резиновых сапогах, отправилась к сараю, недолго повозилась там, вынесла ведро, набитое березовыми чурками, прихрамывая, вернулась в дом и плотно притворила дверь.

– Надо зайти, – задумчиво пробормотал Шубин. – Спросим дорогу. Может, продуктами добрая хозяюшка поделится.

– Давайте я сбегаю, – сказал Малинович. – Одна нога здесь, другая там.

– Сам схожу, – заявил Шубин. – Подберемся ближе, в деревню заходить не будем. Видите плетень, а за ним бурьян? Там и бросайте свои кости. В случае опасности можно в скалы уйти.

Бойцы пригнулись, прошли за каменной грядой, рассредоточились в бурьяне.

За плетнем стояла тишина. Из свинарника и курятника не доносилось ни единого звука. Было бы странно, если бы у сельчан сохранилась живность.

Глеб перебрался через плетень, добежал до кучки пустых бочек, присел. Двор был пуст, окна задернуты.

Поколебавшись, он направился к задней двери и постучал.

Открыла ему женщина, та самая, полноватая, в сапогах. Лицо ее вытянулось от изумления. Она обозрела странную личность в мешковатом комбинезоне без знаков различия.

– Здравствуйте, – сказал Шубин. – Не бойтесь, гражданка, я свой. Войти позволите?

– А вы кто? – Женщина снова икнула, прижала руку к груди.

Страх мелькнул в ее глазах.

– Свой, говорю же. – Шубин доброжелательно улыбнулся. – Поговорить бы хотелось. Так пустите в дом или нет?

Женщина попятилась от порога. Глеб расценил это как приглашение, вошел внутрь, миновал крохотные сени, уставленные сельхозинвентарем. Хозяйка пятилась, он шел за ней.

Женщина шмыгнула за порог и куда-то испарилась.

Дверной проем вдруг перекрыл упитанный германский военнослужащий в пилотке. Ремень был ослаблен, он жевал, причмокивал от удовольствия, в одной руке держал бутерброд с луком и яйцом, в другой – узкую крынку с молоком. Они едва не столкнулись животами.

Это было нечто. Даже в войну такие вот трогательные встречи случаются нечасто.

Немец перестал жевать, выпучил глаза.

Шубин тоже опешил, но все же среагировал первым. Он выхватил нож из чехла на ремне и всадил его в живот упитанному фашисту! Тот подавился, изо рта его вывалился недожеванный бутерброд. Он стоял, выпучив глаза, и с ужасом таращился на советского разведчика. Лезвие ножа тем временем рвало ткани и жизненно важные органы.

– Бруно, кого там принесло? – спросил кто-то по-немецки."

"Вряд ли толстяк мог что-то внятно сообщить. Он икнул, разжал руки.