Герцог и я

— Чалмерз? — воскликнул он. — Но ведь ему…

— Далеко за шестьдесят. Верно. И поскольку я не оставила намерения иметь детей…

— У некоторых мужчин такого возраста тоже бывают дети, — решил Саймон вступиться за пожилых. — Я знаю случаи…

— Но мне не хочется рисковать, — прямолинейно объяснила Дафна. — Кроме того, и это главное, я не хотела бы иметь детей совместно с ним.

Разыгравшееся воображение Саймона нарисовало ему не слишком приглядную картину пребывания лорда Чалмерза в одной постели с Дафной, и он разозлился, даже не понимая на кого. Скорее, на самого себя…

— До этого старика, — продолжала Дафна, — уж если вам так интересно… До него было еще двое, тоже малосимпатичных… А перед ними…

Он перебил ее прямым вопросом, не принятым в подобном обществе:

— А сами вы хотите вступить в брак?

— Конечно. — В ее голосе звучало удивление. — Кто же этого не хочет?

— Я.

Она снисходительно усмехнулась:

— Вам так кажется. Это у вас пройдет. Большинство мужчин поначалу воображают, что они не хотят.

— Ничего подобного, — запальчиво сказал он. — Я никогда этого не сделаю.

Она внимательно посмотрела на него. Что-то в его тоне и выражении лица говорило ей, что он совершенно искренен.

— А как же ваш новый титул? — спросила она. Он пожал плечами:

— Что с ним такое?

— Как что? Если вы не женитесь и у вас не появится наследник, титул угаснет вместе с родом. Или перейдет к какому-нибудь противному кузену.

В его глазах появились искорки смеха. Таким он ей нравился больше.

— Откуда вы знаете, что все мои кузены противные?

Ее лицо тоже оживилось улыбкой.

— Все двоюродные, да еще претендующие на титул, бывают препротивными. Разве вы не знаете такого правила?

— Ваши слова еще раз свидетельствуют о том, что вы досконально изучили мужчин, — с преувеличенным восхищением произнес он.

Она победоносно взглянула на него:

— А раньше вы мне не верили.

Саймон вновь сделался серьезным и замолчал.

— Это стоит того? — потом спросил он.

— Что стоит чего?

Он на мгновение отпустил ее руку и махнул в сторону толпы гостей:

— Все это. Бесконечный парад тщеславий и честолюбий. Пребывание матери в роли сторожа за спиной.

Дафна фыркнула:

— Не думаю, что мама пришла бы в восторг от этого сравнения. — И, сразу сделавшись серьезной, задумчиво добавила:

— Да, думаю, это стоит того, выражаясь вашим языком. Потому что все это называется жизнью.

Она замолчала, и он подумал, что больше ничего не услышит на эту тему, но она заговорила снова, глядя ему прямо в лицо большими потемневшими глазами:

— Я хочу мужа. Хочу семью. И если подумать, то мое желание не так уж глупо и безрассудно.