Герцог и я

Хотя я была готова к тому, что, когда у меня будет собственная семья, мы… — Она запнулась и после обоюдного молчания добавила:

— Теперь моя семья — ты…

Он вздохнул, серебряный гребень дрогнул в его руке.

— Дафна, — произнес он, — твоя семья навсегда останется с тобой. Я не смогу занять ее место. И не претендую на это.

— Верно, Саймон. — В зеркале он видел ее расширившиеся глаза. Темные, с шоколадным оттенком. — Но ты можешь стать чем-то большим.

В ее глазах мелькнуло нечто, подтверждающее эти слова, и он вдруг осознал, что напрасно воображает, будто это он сейчас соблазняет ее. Совсем напротив — она первая вводит его в соблазн…

Она поднялась с кресла. Шелковый пеньюар упал с плеч. Под ним была ночная рубашка, в большей степени открывающая, нежели прикрывающая тело.

Его смуглые пальцы начали ласкать ее соски под тонкой материей, они резко выделялись под бледно-зеленой тканью сорочки.

— Ты любишь такой цвет, не правда ли? — спросил он осевшим голосом. — Он тебе идет. Она улыбнулась:

— Ты уже говорил то же самое вчера.

— И буду повторять завтра и послезавтра. Всегда.

Он прижал ее к себе. Он не мог не сделать этого — ему чудилось, что если он так не сделает, то умрет. Такой огромной, неизмеримой была потребность чувствовать ее тело. И через него — душу.

— Эта рубашка — часть моего шикарного приданого, — шутливо сказала она, — которое ты наотрез отказался принять.

— Я принимаю, — ответил он ей в тон. — Но ты мне еще больше нравишься без нее.

— Я далеко не совершенна, — искренне произнесла она. — И прекрасно знаю это.

— Кто тебе мог сказать такое? — воскликнул он. — Кто посмел тебя видеть такой, кроме меня?

С этими словами он подхватил ее на руки и уложил на постель, тут же накрыв своим телом. Больше он говорить не мог.

Взяв обе ее руки в свою широкую ладонь, он закинул их на подушки, к спинке кровати. Дафна издала легкий звук удивления, показавшийся ему прекраснее всякой музыки. Свободной рукой он продолжал скользить по ее телу.

— Если ты не совершенна, — пробормотал он, — то не знаю, кто же тогда? Я еще не видел таких женщин.

— Саймон! Это звучит не слишком прилично.

— Пожалуй, ты права. Я снова умолкаю… Нет, перед этим я должен повторить: ты не только умна, иронична, остра на язык, но и совершенна как женщина!"

"— Перестань, или я заважничаю! А я… я, со своей стороны, не могу не сказать, как я рада, что стала твоей женой. Я горжусь этим.

— И я горжусь тобой. — Он начал лихорадочно раздеваться. — И постараюсь сейчас доказать тебе это без слов!.. Черт, проклятая одежда!

— Лучше снимать ее двумя руками, — заметила она лукаво. — А у тебя одна занята.

— Но тогда я вынужден буду отпустить тебя.

— Я никуда не убегу.

— Не уверен в этом.

— Даю слово!

— Хорошо. Тогда держи по-прежнему руки за головой.