\

Но судя по всему местный — некто Иван Федорович Стрельников, кличка Кремень. Миссию по изъятию вновь инициированного выполнял.

— Выполнил?

— Ага. Обидно до жути.

— Ну, не можем мы их физически отследить, — вздохнул Баронов.

— А этого могли! Главврач — сука, не пустил к нам отчет. Обнаружил странного пациента с неестественной регенерацией, и вместе с корешем из института, попытались его изучать.

— Очередные соискатели нобелевской премии? Идиоты. Давно это было? И как вообще всплыло?

— Несколько дней. Мы, на всякий случай за участниками инцидента в башне Зимова приглядывали. Там ведь не только внешники погибли, но и поработал кто-то из ихних.

— Это тут причем?

— Один из выживших — Егор Смолов двадцать два года, оказался инициированным. В больнице несколько дней провалялся… Если бы не главврач, десять раз успели бы обработать.

И правда... Очень редко, когда удается перехватить новичка, пока его в хаб не утащат. В таком случае, шанс на успешную вербовку особенно высок.

— Да обидненько. Теперь будет куда сложнее. Возвращаться то ему есть куда?

— Уже. Пообщался с родителями, и опять ускакал за предел. Пользовался переходом в Центральной башне. Поставил круглосуточную слежку, вернется, прихватим…

— Я те перехвачу. Дашь мне знать как появится, сам пообщаюсь. Может не все потеряно…

Неудача, за неудачей. Баранов был не зол, а раздосадован, очень раздосадован. Ресурсов катастрофически не хватало, и начальство палки в колеса ставит... Договоренности с иномирцами на высшем уровне. Руки по большей части связаны, слишком много ""там"" получают от ""них"". И по тому, вместо того что бы взять их всех за грудки и припереть к стенке, приходится с ними нянчится... Баранов, снова достал из внутреннего кармана листок с адресом, посмотрел, плюнул и убрал обратно. Пока еще рано.

Глава 1. Воскресший.

Тьма и зудящее ощущение... Боль? Нет дезориентация. Полная, абсолютная. То чувство, когда забыл что-то важное, и ни как не можешь это вспомнить. Только в этот раз вспоминать не выходило нечего... Бесконечность в бесплодных попытках, осознать себя. И одна эмоция прикрывающая прочие... Страх? Нет. Крайняя степень растерянности. Сколько это еще будет продолжаться? Никто не говорил, что воскресать так не приятно...

Наконец что-то изменилось — тихо пискнуло, завибрировало и ""свет включился"". Я открыл глаза с трудом вспоминая, как я здесь оказался. Минуту тупил, собирая информацию по крупицам, прежде чем с содроганием вспомнил последние секунды своей жизни. Воспоминания были четкими, детальными, но блеклыми, будто эти события происходили не со мной, а были подробно мне пересказаны. Но даже так, от них становилось не по себе — сродни переживанию, за героя в кино. Невольно примеряешь все на себя, но если слегка отстранится, то отпускает.