7
0Умел он и человеком по земле ходить, и в волка обращаться. Чем старше он становился, тем любопытнее было ему, что же там за лесом делается. Но не пускали его родители. Берегли. Однажды встретил он в чаще густой девушку. Ведьма-то была молодая. Плакала она и по кустам пряталась, а за ней по пятам шли разбойники жестокие. Нагнали они жертву свою, но взмолилась ведьма молодая и попросила у богов защитника сильного. Услышал ту мольбу волк, и лютая злость сердцем его завладела. Убил он разбойников. Спас девушку, а после узнал, что в мире делается. Как истребляют род ведьминский. И поднял он меч свой, собрал по деревням войска из людей простых и повел за собой. А ведьма та женой ему стала. Учуял он в ней любовь свою. Родила она ему сыновей. И каждый был силен зверем, как отец, но с человеческой душой, как у матери. Двуликими. Одержал Альфа в ту пору победу тяжелую. Весь Север от чужаков избавил. А после разделил на равные части и поставил править племенами детей своих — перевертышей. Долго Альфа Севера на троне сидел, а перед самой смертью оставил завет сыновьям своим: «Правьте справедливо, любите народ свой. А если совсем тяжело будет, если разлад придет в земли эти, и звери в вас одичают, то вернусь я, подниму меч свой и отчищу эти земли». Вот и ждут его с тех пор люди простые да ведьмы. Великого Альфу Севера с кровавыми глазами. И хоть и не было у него, как и у отца его, души человеческой, но был он справедливым защитником для каждого."
"Дослушав до конца, я взглянула на неподвижно сидящего Руни. Он, казалось, и вовсе не дышал.
— Интересно, конечно, но при чем здесь мой брат? — не выдержала я. — Он немой, но не зверь. Есть в нем душа, и глаза у него такие же, как и у меня…
Я осеклась. Руни поднял голову и посмотрел на меня кроваво-красными очами, в которых не было ничего человеческого.
В воцарившейся тишине как-то по-особенному громко прозвучал смешок Вегарта. Нет, он не был удивлен. Совсем. И люди его тоже. На их лицах блуждали усмешки. Словно они только что увидели подтверждение своим самым смелым догадкам.
И только я оказалась в полном смятении.
— У Руни есть душа! — не успокаивалась я, глядя на брата. — Он не зверь!
— Он как раз и зверь, Грета, — спокойно ответил Вегарт. — Душа… Ну, конечно, она у него есть, а разве у твоей волчицы её нет? Куда бы ей деваться?
Может, он думал, что его слова успокоят, только вот они возымели обратный эффект.
— Руни? — Я подалась вперёд, окончательно запутавшись.
Его кроваво-красные глаза пугали. Но в то же время я отчетливо видела, как непохожи они на очи бешеных. Нет. Кровь не растекалась по его белкам. Это было… так необычно. Пугающе, но в то же время завораживающе.
«Я боялся, что ты испугаешься того, кем я являюсь, и уйдешь. Оставишь нас одних, — раздалось тихое в моей голове.
