Сиделка

"

"— Слушаюсь, лорд Карающий, — с некоторой иронией ответил Каллеман. — Что, полегчало? Прежние замашки возвращаются?

— Уймись, Эрикен, — в голосе Горна послышались властные нотки.

Карающий? Выходит, мой пациент принадлежит к самой верхушке военной элиты? Рес! Только этого не хватало!

«Ты потрясающе везучая девчонка, Кейт, — пришла непрошеная мысль. — Из всех возможных вариантов неприятностей выбрать самые крупные! Это еще уметь нужно!»

— Сеймер уже вернулся? — спросил Горн.

— Да, ночью.

— И что?

— Ничего. Эти твари как в воздухе растворились. Никто их не слышал и не видел.

— Рес! — выругался Горн. — А ведь были почти у нас в руках!

— Тебе удалось хоть что-нибудь вспомнить?

— Нет. Сплошная темнота. А у тебя?

— Аналогично. До сих пор не знаю, почему меня выбросило в Бреголе и как я оказался в той вонючей таверне.

— Может, и неплохо, что ты там оказался. По крайней мере, обзавелся отличной сиделкой.

— Хоть какая-то польза, — хмыкнул Каллеман.

Он что-то тихо добавил, а Горн рассмеялся, и я поймала себя на мысли, что впервые слышу его смех. Что ж, дело определенно идет на лад. В графе я не ошиблась. Мое первое впечатление о нем оказалось верным.

В душе шевельнулась тихая радость. А потом стало грустно. Еще пара недель — и Горн окончательно поправится. А мне придется искать себе новое место. И все вернется на круги своя. Хотя это и к лучшему. Не хватало еще, чтобы маги раскопали мое прошлое! Как и не хватало влюбиться в своего упрямого пациента. Не нравилось мне то, что я чувствовала. С каждым днем простая забота о больном перерастала во что-то другое, чему я не хотела искать определения, и мне было все сложнее смотреть на него как на обычного пациента.

Думать о плохом не хотелось. Категорически. «Довлеет дневи злоба его», — всплыли в памяти смутно знакомые слова, и я, постучав, решительно вошла в покои графа.

Глава 4

— Вот так, еще немного.

Я поднесла к губам Горна деревянную кружку. Обычная фарфоровая для жвальника не годилась.

— Отвратительный вкус, — проглотив отвар, поморщился граф. — Редкая гадость!

— Ничего и не гадость.

Во мне взыграла профессиональная гордость. Я три часа этот отвар готовила, ни на минуту не присела, старалась. А тут на тебе — гадость!

— Вот сама его и пей, — недовольно пробормотал граф. — Все равно никакого толку.

— Да неужели? Но вы ведь живы?

— Хочешь сказать, благодаря этой дряни?

Горн хмыкнул и покорно сделал еще пару глотков.

— То-то вчера рожа у Кауница была невеселая. Пришел, ожидая, что я уже концы отдал, и просчитался, — отстранив мою руку, сказал он.