Сиделка

Чтоб этому въедливому магу! И сиятельству вместе с ним!

— Значит, все-таки хорошенькая? — хмыкнул граф. — Интересно, почему она мне солгала?

— По ее словам, не хотела тебя смущать.

— А вы, значит, даже об этом разговариваете?

— Дерек, успокойся. Это глупо.

— Ты с ней спал?

— С чего ты взял?

— Я ведь тебя знаю, Эрикен. Хорошенькие крестьяночки — твоя слабость.

— В отличие от тебя, я не замахиваюсь на особ из высшего света, — хмыкнул Каллеман. — Кстати, леди Алиса очень интересовалась, куда ты пропал.

— Надеюсь, ты нашел, что сказать?

— Разумеется. Дела государственной важности — очень обтекаемое понятие, под него можно подвести все, что угодно.

— И все-таки ты не ответил, — настойчиво произнес Горн. — Ты спал с моей сиделкой?

— Нет, — недовольно ответил Каллеман.

— Странно. На тебя это не похоже.

— Знаешь, Фредерик, мне сейчас немного не до того, — раздраженно буркнул маг. — И ты об этом прекрасно осведомлен. Пока мы не поймаем этих тварей…

Он не договорил. В комнате повисла тишина.

— Никак не могу понять, как я оказался на полу, — спустя минуту с сомнением сказал Горн. — Не помню, чтобы пытался встать.

— Ничего удивительного. Ты был в беспамятстве, все рвался куда-то. А тут еще Кэтрин рядом не было, вот ты и упал.

— Думаешь? Ладно, — задумчиво ответил Горн, но сомнение из его голоса никуда не делось. — Что еще удалось узнать про девчонку?

— Ее работа, — задумчиво произнес Каллеман. — Ни один больной из тех, за кем она ухаживала, не умер. Даже самые тяжелые. И все, как один, жалели, что она ушла.

— Полагаешь, магия?

— Нет. У Кэтрин нет дара, это я первым делом проверил.

— Уже и это успел? Неужели она согласилась?

— Кто ее спрашивал? — хмыкнул Каллеман.

Рес! Вот почему Каллеман так легко согласился на мое предложение! А я-то гадала, с чего он пошел мне навстречу.

— Это странно, но рядом с ней мне тоже становится легче, — задумчиво сказал Горн. — И боль уходит. И тьма не так одолевает.

— А я тебе говорил.

— Да, помню. Прости, что усомнился. Может, проверить ее на сфере?

— Дерек, я же тебе сказал, нет у нее дара.

— Тогда что с ее аурой?

— А что с ней не так?

— Неужели не заметил?

— Ты же знаешь, я в этом не силен.

— Три оттенка синего и два — желтого. Цвета очень сильной магии жизни.

— Да? Странно.

— Если она не та, за кого себя выдает, то на это должна быть веская причина, — задумчиво произнес Горн. — И, Эр, ты должен эту причину выяснить.

— Ты можешь объяснить, зачем?

— Если хочешь, назови это предчувствием, — в голосе Горна послышалась насмешка. — Или моей прихотью, — добавил граф и посерьезнел: — Но сведения мне нужны уже завтра.