Сиделка

Фредерик всегда был категоричным, редко менял свое мнение и не раз говорил, что брак и длительные отношения не для него. Он, сам того не зная, повторял своего отца, считая, что не должен заводить семью. Но Каллеман одним выстрелом убил двух зайцев: обезопасил меня от Борна и Штолле и заставил друга пересмотреть свои взгляды.

Жалела ли я, что осталась в этом мире? Нет. Ни секунды. Жизнь с Дереком не была легкой, мой муж слишком привык решать все за других, а я не умела безропотно подчиняться, но мы искали компромиссы и старались идти навстречу друг другу.

И с каждым днем у нас получалось все лучше.

— Хель, заканчивай с перевязкой.

Я разогнулась и устало вздохнула. Опять спина… Ноет и ноет, чтоб ей пусто было!

Хельга внимательно посмотрела на меня, но ничего не сказала, хотя я видела, что она догадывается.

— Тебе нужно побольше отдыхать, Кейт, — осторожно заметила сестра. Мы с ней сохранили прежнее дружеское общение, без нелюбимых мною титулов и чинов. — И спать подольше.

Рес! А я-то надеялась еще хоть пару дней не выдавать свой секрет, понимая, что если кому-то станет о нем известно, то Горн тут же все узнает и непременно запретит мне работать.

— Какой уж тут отдых? Чтобы он стал возможным, наш госпиталь нужно закрыть на карантин, — пробормотала я, стягивая с рук перчатки.

— Это точно, — хмыкнула тера Шимон.

Да, Хель тоже сменила фамилию. Два месяца назад они с Селием втихаря сходили в префектуру и расписались. А потом заявились в госпиталь, торжественно объявили о своем браке и потребовали от тера Сортона две недели отпуска для Хельги. Старик долго ворчал, что лазарет пора дезинфицировать от брачной бациллы, поражающей всех незамужних тер, но все же отпустил Хель, пожелав им с супругом счастья.

И долго потом доставал бедную Магду, допытываясь у нее, не присмотрела ли и она себе в мужья какого-нибудь болезного. «А то ведь бацилла — она такая, — с серьезным видом рассуждал доктор, — если уж заведется — ничем ее не вытравишь!»

Улыбнувшись воспоминаниям, я вышла из операционной, привела себя в порядок и неторопливо направилась к кабинету. Как всегда после работы, хотелось крепкого сладкого чая. Это была старая привычка, пришедшая из прошлой жизни.

Раньше я любила в конце насыщенного событиями дня остаться в тишине ординаторской и посидеть на продавленном кожаном диване с чашкой в руках. Мне нравилось смотреть в окно, наблюдать за шустрыми белками, живущими в Ботаническом саду, разглядывать пышные лапы елей и пожелтевшую листву кленов, рассматривать гуляющих по дорожкам парка людей.

Я словно воочию увидела широкое окно, заваленный бумагами подоконник, старенький обогреватель, стоящий рядом с чуть теплой батареей.