3
0– Я пойду убивать Мракокрада!
– И спасать Карапакса, – напомнил Вихрь.
– Да, и спасать… У меня нет времени на… – Она споткнулась об одеяло и шлёпнулась на него. – Разве что совсем чуточку вздремну. – Вздохнула, закрыла глаза и свернулась уютным клубком.
– Подожди нас, – шепнул ей дракончик на ухо и услышал в ответ что-то неразборчивое вроде «на рифе посиди».
– Ясненько, – хмыкнул ледяной. – Сбежит, едва мы уйдём.
– Больше доверия к королевским особам! – ухмыльнулся песчаный. – Ну что, на разведку?
Холод кивнул, и они тихонько выбрались в коридор.
За поворотом открылась длинная колоннада, окружающая высокой галереей просторный внутренний двор внизу, где толпились, пируя и танцуя, ночные драконы. По краям двора, словно древние часовые, выстроились в героических позах статуи из чёрного мрамора, сверкая алмазными глазами.
Четверо ночных в уголке наигрывали на музыкальных инструментах, которых песчаному дракончику видеть ещё не приходилось – радостная серебристая мелодия лилась свободно, не подчёркнутая ритмом ударных.
Дракончики подкрались ближе, пригибаясь за колоннами, и наконец разглядели Мракокрада, который удобно развалился в огромном тронном кресле. На голове чёрного гиганта торчали острые зубья железной короны.
За время, что песчаный дракончик не видел короля ночных, тот с каждым днём представлялся ему в мыслях всё больше и страшнее. Однако здесь Мракокрад, хоть и возвышался над всеми благодаря росту, вовсе не выглядел ужасным могущественным злодеем со свирепым взглядом и окровавленными когтями, окружённым покорными униженными рабами. Наоборот, смотрел мирно и добродушно, подёргивая хвостом в такт музыке и обводя веселящихся драконов скучающим взглядом, как щедрый хозяин, который пригласил к себе на вечеринку не очень интересных гостей.
Вихрь жадно вглядывался в толпу, но пока не заметил ни Луны, ни Кинкажу.
– Ещё не пора, ваше величество? – почтительно осведомился высокий костлявый ночной, стоящий в гуще толпы.
Взгляды драконов тут же обратились на Мракокрада, словно он был солнцем, озаряющим всё вокруг. Вихрь невольно понадеялся, что сам он не так смотрит на Тёрн. В глазах толпы светилась не только преданность, но и что-то другое, больше похожее на жадность и нетерпение.
